… Слуги долго не решались войти в комнату Плектра. Те из них, кто не пострадал во время убийственной истерики Рейзы, столпились возле его двери и с содроганием прислушивались к грохоту и звону по ту сторону тяжёлой преграды, но не смели преодолеть её. И лишь когда потянуло гарью, и в коридоре заклубился серый дым, они наконец собрались с духом и вошли. За минуту до этого они поняли, что шум смолк, и стало очень тихо. И это обеспокоило их даже больше, чем звуки разрушения; безмолвие и дым вместе были очень, очень дурным знаком! И верно: они были потрясены, когда вломились в покои своего господина. Везде царил абсолютный разгром. Мебель разбита в щепки, вазы и статуэтки просто раздавлены, портьеры сорваны и расклочены. Одна из них случайно попала в горящий камин и воспламенилась, наполнив комнату клубами удушливого дымного смрада. Сотни сверкающих цветных лезвий разбитого витража устилали весь пол, и в центре этого бликующего хаоса лежал без чувств сам виновник разгрома. Один из слуг приблизился и робко попытался растормошить его, но тут же тихо испуганно вскрикнул: на груди Плектра расплылось кровавое пятно — прямо там, где сердце!
К счастью, рана оказалась не глубокой. Скорее, это был просто порез; но он сильно кровоточил, да и рука, сжимавшая стеклянный клинок, тоже была изранена и окровавлена. Ещё он наглотался дыма и дышал с трудом. Всё это, с обмороком в придачу, производило пугающее впечатление. Слишком много в последние дни было волнений на этом этаже, и всё по вине убийцы! Но что тут можно поделать! Сам господин Плектр Адмони запретил вмешиваться — он сказал об этом доктору, когда тот лечил его разбитую голову, — а значит, остаётся только надеяться, что он скоро наиграется, и тогда можно будет содрать заживо шкуру с пленника, или в кипятке его сварить. Ну а пока они бестолково топтались в разрушенной, задымлённой комнате Плектра и пытались ему чем-то помочь. Наконец доктор немного успокоил всех и распорядился отнести Рейзу в комнату Барона — не оставаться же ему в этом бедламе! Рейза скоро пришёл в себя, но не надолго: ему действительно было очень плохо. Жар сжигал его, он страдал от боли и измождения. Ему очень хотелось по-настоящему заснуть, и никогда уже не просыпаться, но он не мог. Как не смог нанести последний удар в своё страдающее сердце — решимости и сил на это ему хватало, но внутренний запрет, наложенный на него уже давно, не позволил совершить самоубийство. Как и много лет назад, в «Плектроне», после той ночи… Что же это было тогда? Сознание спуталось. Он и не спал, и не бодрствовал; он всматривался в прошлое, и видения, как обрывочный сон, беспокоили его и не давали расслабиться. Вот в его памяти возникла картина: Великий Магистр склоняется над ним, стоящим на коленях, жёстко и болезненно сжимает руками его виски и смотрит ему в глаза — это пугает Рейзу до смерти. Взгляд Магистра Габриеля становится всё тяжелее и страшнее; он словно жжёт глаза юноши, и как раскалённая игла проникает в его мозг. Всё шире и шире растекается боль, всё мучительнее чувство страха и паники: это давление Плектра, наказание и урок, который непременно надо выучить наизусть. После этого внушения Рейза уже никогда не посмеет ослушаться запретительного приказа, что получит сейчас. Великий Магистр не позволяет ему совершить самоубийство ни теперь, ни когда — либо ещё, ни при каких обстоятельствах. Он даже думать об этом не будет, иначе — наказание! Мощный, невыносимый удар в сознание сокрушил юношу нестерпимой болью, и он, рыдая и содрогаясь всем своим страдающим от шока существом, взмолился о пощаде. Великий Магистр Габриель равнодушно посмотрел на распростёршегося у его ног ученика и пожал плечами:
— Я просто не понимаю, из-за чего столько слёз? Что вообще произошло? Была бы причина так надрываться! Просто возьми себя в руки и забудь все эти глупости!
Воспоминания сделались ярче и точнее. Странно, Рейза много лет не думал о произошедшем; казалось, действительно прошлое стёрто временем, но вышло так, что он помнил всё до последней мелочи. «Из-за чего столько слёз…?» И в самом деле, было бы из-за чего расстраиваться! Так, пара пустяков!
