— Хочешь, что б было больно — будет больно! Теперь не жалуйся, щенок! — Старший в группе вытащил его из остановившегося вездехода, бросил на раскалённый песок и принялся избивать, не обращая внимания на вопли Зевулона и протесты своих товарищей. — Ишь, что удумал, маленькая дрянь! Ты себе мозги вышибешь, а нас всех потом живьём изжарят за то, что дали тебе подохнуть? Не надейся, так легко ты не отделаешься! Я тебя сейчас по кругу пущу, если не угомонишься! Понял? — Он ещё несколько раз ударил ногой сжавшегося в комочек мальчика, снова и снова спрашивая:
— Ну как, ты понял? Или мне ещё поучить тебя хорошим манерам? Теперь достаточно больно?
Рейза совершенно ослабел и затих. Его снова запихнули в машину, надели всё-таки оковы и через сутки они прибыли в «Плектрон».
Рейза тяжело поднялся; пошатываясь, прошёлся по комнате. Подошёл было к двери, но сообразил, что ему незачем кого-то звать: ему ничего не было нужно. Тогда он вернулся в постель, но ложиться не стал, а просто сел на край. Если прилечь, то, скорее всего, сон — воспоминание вернётся, а ему не хотелось сейчас ворошить прошлое. Он знал, что тогда всё было очень, очень плохо, и каждый фрагмент забытых им переживаний и событий ещё хуже и мрачнее предыдущего. И этот путь ему снова придётся пройти до конца — вспомнить всё, в подробностях и красках. И не важно, что он не хотел этого делать; какая-то сила принуждала его к этому. Должно быть, это было необходимо. Его мозг выполнял какую-то работу, смысла которой он не понимал, но, он не сомневался, ему самому это необходимо. Вот только не сейчас. Слишком тяжело всё сразу: и Амит с Лиором, и Великий Магистр с архонтами, и пустыня… Да ещё тот охранник, Зевулон. Надо же, а он совсем забыл о его существовании! А ведь этот несчастный ублюдок совсем рехнулся тогда от страсти к своему возлюбленному Рейзе! Кого-то это ему напомнило… Кто-то поблизости, прямо тут! Барон? Нет, с ним это по-другому. Эзер? Тоже не то. И тут он сообразил: этот стражник, Овадья, кажется! Да, точно, Овадья Барак. Он ведь долгое время был слугой Рейзы, но Плектр его никогда не замечал, словно его и не было. А теперь, выполняя «осмотр», он с удивлением обнаружил подлинные чувства Овадьи к нему, и его это обеспокоило. Одержимость? Пожалуй, да. Это может быть очень опасным! За себя он не волновался; он волновался за Лиора. Мало того, что Барон ревнив до безумия, а, оказывается, у него есть ещё ненормальный поклонник! Как бы это не навредило его глупому, жестокому возлюбленному! Рейза застонал и упал на подушки. Нет, ему придётся пока оставаться в постели, слишком плохо он себя чувствовал. Увидеть бы только Лиора, хоть на минутку! Но зачем? Что бы опять быть униженным и осмеянным? Нет, сил нет выносить это. Потом, когда он немного придёт в себя, когда сможет усмирить своего дикого льва, тогда они увидятся снова. А пока надо просто отдохнуть. Он прикрыл глаза, но тут же в его памяти всплыло лицо Зевулона: исступлённое, перекошенное от гнева и нестерпимого вожделения… Кажется, для этого кавалера Рейзы Адмони всё плохо закончилось. Или нет? Что было дальше, после возвращения в «Плектрон»? Нет, не сейчас. В закоулках его памяти притаились тени чудовищ, и ему было страшно выпускать их на волю. Сегодня ему с ними не справиться, и он просто полежит тут, на постели Барона, и отдохнёт, а видения прошлого пусть вернутся чуть позже. Он заставил себя думать о Лиоре; без обиды и разочарованности, только с нежностью и любовью. Скорее, он просто мечтал о нём, воображал его жизнь, его желания и поступки. Это было очень приятно, и он позволил себе быть слабым в объятьях своих грёз.
