— Как же ты красив! Я сразу увидел это, но сейчас твоя красота сияет особенно ярко! Ты просто великолепен! Словно изысканное лакомство; так же свеж и ароматен, и я съел бы тебя, как самый вкусный и желанный десерт. — Он прильнул к Лиору и стал оглаживать его, целовать. Он провёл кончиком языка по изгибу ушной раковины, влажно пощекотал её и легонько прикусил мочку уха пленника: словно электрический ток пробежал через всё тело Лиора, и его орудие стало наливаться силой. Но Рейза тут же отодвинулся от него и вздохнул:
— Но сегодня мне не придётся насладиться тобой. Увы, но я не могу тебе позволить получить хоть немного удовольствия, так что оба поголодаем. Ты был слишком жесток, и я непременно должен наказать тебя. Знаешь, я ведь вчера хотел отдаться тебе по настоящему, полностью, но ты оттолкнул меня. Я понимаю: в том, что ты вообще пришёл сюда искать моей крови, сам ты виноват лишь отчасти. Тот, кто тобой повелевает, очень силён; мне ли не знать этого! Но, как я уже сказал, ты слишком обрадовался возможности плюнуть мне в душу. И за это ты заплатишь!
Он сардонически захихикал, глядя на ошарашенное лицо пленника. Лиор даже на мгновение зажмурился: он не хотел этого видеть! Его прекрасный возлюбленный ангел снова стал жестоким, грязным демоном, и это разочарование поразило его в самое сердце. Он проскрипел сквозь зубы:
— Я убью тебя, мерзкая тварь; убью без всякого сожаления! Таких, как ты, на свете быть не должно!
— Вот как! — Рейза подошёл ближе, взял в руки влажное полотенце и принялся его скручивать. — Хорошо, что ты такой справедливый и благородный, и именно тебе сама судьба вручила право быть жрецом правосудия! Браво! — Он резко взмахнул своей импровизированной плетью и ударил ею Лиора, а потом ещё и ещё. — Браво! Браво сто раз! Это тебе мои аплодисменты, мой благородный судья, и благодарность за «мерзкую тварь». Только вот я что скажу тебе: ещё в первую ночь я говорил, что твой морализм — просто дешёвка. Ты меня не знаешь, а присвоил себе честь осуждать меня. Но прежде, чем приговорить и казнить, спроси себя: так ли я виноват на самом деле? Неужели я действительно ужаснее других, и заслужил смерть больше, чем все они? Они будут жить и наслаждаться, а я умру. Ты это называешь справедливостью?
— Справедливость — это око за око! Ты знаешь, зачем я здесь.
— Да ни черта я не знаю! — Рейза снова стал закипать; похоже, опять будет истерика. Он размахнулся было полотенцем, но в последний момент справился с собой и не ударил. — Я уже говорил тебе, что не посылал никого к Амиту! Я этого не делал! — Лиор насмешливо покачал головой, но Рейза тут же схватил его за подбородок и принудил посмотреть ему в глаза: — Я не лгу! Я никогда не лгу, что б ты знал!
И он стал страстно и жарко целовать своего палача, нежа пальцами его волосы, шею, грудь. Лиор попытался было уклониться, но цепи не позволили. Рейза наконец сам оставил его.
— И как ты думаешь: сейчас я тебя обманываю? Когда ласкаю тебя, когда целую, я лгу? Или ты это всё время делаешь? Кто получает большее удовольствие от того, что причиняет другому боль: я, или всё-таки ты? — Лиор не ответил, вспомнив их последнюю встречу. Рейза усмехнулся:
— Вот именно. Я вообще не получаю удовольствия от таких вещей. Это всего лишь твоё наказание, и я предпочёл бы этого не делать. У меня много сладких приёмчиков в арсенале, я мог бы и так обломать тебя, как и всех остальных. Но для тебя это было бы слишком хорошо.
Он отвернулся, прошёл было к двери, но тут же вернулся и снова поцеловал Лиора. Пленник ответил ему холодным равнодушием, а потом тихо, устало и ненавидяще прошептал:
— Я убью тебя! Клянусь своей душой, убью! Я готов был полюбить тебя, как ты и добивался. Я понял: ты очень хотел бы заставить меня влюбиться в твои поганые, бледные кости, но ты меня достал! Ты слишком изощрялся в своих мерзких играх, и я не прощу тебе всего этого! Я непременно разделаюсь с тобой, дай только шанс!
Плектр погладил его по лицу, а потом влепил пощёчину.
— Тебе именно такие игры не нравятся? Ты этого не простишь? Ой, смотри-ка, что случилось!
Свежая рана на ладони открылась, и потекла кровь. Он поднял руку и стал разглядывать крупные красные капли, побежавшие по его запястью.
— А это? Это нравится? Хочешь убить, да? Ты только всё обещаешь и обещаешь… — Он встряхнул рукой, и капли разлетелись по комнате, запятнав и его самого, и пленника. Потом накрутил на руку полотенце и остановил кровь. — А что, если я дам тебе такую возможность? Ты это сделаешь? У тебя хватит духу отказаться от рая, что я обещал тебе? Я ведь сказал правду: ты останешься жить! Никто не посмеет убить тебя, и я тебя отпущу. Только мы доиграем нашу игру до конца. Ты помнишь условия: упадёшь мне в ноги, попросишь прощение и всё такое… Конечно, помнишь! Первое моё требование ты уже выполнил: назвал имя Амита. Осталось совсем немного!
Он снова направился к выходу. Отбросил окровавленное полотенце, приложил пальцы к коммуникатору. На вызов кто-то ответил, и Плектр приказал:
— Войди сюда!
