Рейза принёс с собой небольшую шкатулку, вроде тех, в которых хранят косметику и всякие штучки для наведения красоты. Лиор вдруг подумал, что сам — то Рейза явно не пользуется гримом; так зачем ему это? Рейза подтащил кресло поближе к пленнику, как в самый первый раз; поставил шкатулку, а потом отошёл и скрылся ненадолго за перегородкой душа. Зашумела вода, потом снова стало тихо. Вот Рейза снова появился, уже с серебряной чашей для умывания в руках и полотенцем. Он поставил всё это перед Лиором и раскрыл шкатулку: там был бритвенный прибор, расчески, флакончики с душистыми эссенциями, какие — то мази, разноцветные шарики — видимо, пилюли, вроде тех, что оставлял ему Овадья — словом, всё, что нужно, что бы из обезьяны сделать привлекательного человека. Лиор понял намерения своего пленителя и радостное волнение взбодрило его. Это ведь не от ненависти, правда же? И Рейза, словно услышав его чувства, мягко улыбнулся, едва заметно кивнул головой и стал увлажнять лицо пленника тёплой водой. Он зачёрпывал её пригоршнями, подносил ладони, полные влаги, к его щекам, подбородку, а потом расплёскивал приятные горячие капли по его коже. Вода немедленно потекла по груди, животу Лиора, и её движение немедленно возбудило его. Он тихо застонал, и Рейза снова улыбнулся. Пока он не произнёс ни слова, и Лиор тоже не решался прервать это молчание. Он сейчас наконец-то понял, почему Овадья ничего не говорил, когда заковывал его: это всё Рейза! Как видно, он хотел тишины и молчания, и это настроение передалось всем, кто находился поблизости. Словно его желания были заклятием для его добровольных рабов, алчущих любви. Он молчит — и все будут молчать, не смея перечить его желанию. И это даже приятно! Лиор немного прикрыл глаза, наслаждаясь этим нежным уходом, и смотрел сквозь ресницы, как струи воды текут по запястьям Рейзы, пропитывая рукава роскошного платья, и брызги расплываются тёмными пятнами на тяжёлой благородной парче. Плектр немного поморщился, в очередной раз проведя руками по его лицу: Лиор только сейчас почувствовал, что его ладонь на ощупь какая-то странная, словно на ней что-то надето. Он постарался рассмотреть это: да, верно, тончайшая латексная перчатка, «вторая кожа», того же оттенка, что и настоящая. Так сразу и не заметишь. Зачем это? И почему Рейза морщится от соприкосновений? Ему больно? Ну конечно, это наверняка так и есть. Видно, он поранился. Лиору стало очень жаль — в который раз за эти дни! И жаль, что нельзя поцеловать эту хрупкую ладонь, избавить пострадавшее тело от боли… Он тяжело вздохнул, но Рейза приложил палец к его губам, и он снова замер. Рейза раскрыл маленькую баночку с чем — то душистым, зачерпнул костяной лопаточкой немного белой массы и переложил её в чашку для мусса. Он обмакнул туда помазок и стал неторопливыми движениями взбивать крем в пышную, воздушную пену. Белоснежная кипень заполнила чашу, напоив воздух тонким цветочным ароматом, и Рейза мягкой щёточкой принялся наносить пену на подбородок, на щёки своего пленника. Помазок затанцевал небольшими кругами по коже мужчины, и тёплая лёгкая масса увлажняла её, делала мягкой, а многодневную щетину — послушной, готовой к бритью. Рейза кончиками пальцев коснулся его подбородка и мягко принудил запрокинуть голову. Сверкнула серебристая молния в руке Рейзы, и дыхание Лиора слегка перехватило: лезвие опасной бритвы коснулось его лица. Он почувствовал, что кожа его натянулась, напряглась, и с лёгким трепетом приняла коварное обманчивое скольжение смертоносной стали. Но Рейза явно был в этом очень опытен, и руки его работали быстро, ловко и легко. Он даже не задел царапину, что сам оставил в первую ночь их странного знакомства, и кожа пленника становилась всё глаже и мягче. Приятно! Вот уже лицо мужчины облагородилось, и Рейза поднёс бритву к его шее. Лиор подумал, что вот сейчас его горло так беззащитно, что, пожелай этого Плектр, всё кончилось бы мгновенно. Но это почему-то не пугало его. Даже больше: опасность просто заворожила его, и он возбуждался всё больше и больше, чувствуя сталь и прижавшееся к нему горячее тело Рейзы. В первый раз, когда они были тут вдвоём, и он ощущал эту великолепную плоть, жара не было, и поначалу кожа пленителя казалась даже немного прохладной. А сейчас он весь пылал, и Лиор догадался, что это болезнь сжигает его. И снова невольнику нестерпимо захотелось обнять своего властелина, и пусть даже дрогнет повелительная рука, сжимавшая опасную молнию… Он прикрыл глаза, и его посетило видение: вот они вдвоём медленно идут по заснеженным улицам северного города Ренна; лёгкие сумерки окутывают их инеистым флёром и первые звёзды разгораются над их головами в морозном синеющем небе. Рейза поднимает лицо к этим бриллиантам, капюшон соскальзывает с его головы. Лиор не отрываясь смотрит на его прекрасное благословенное лицо; на то, как кружевные снежные пушинки мягко опускаются на его пламенные волнистые волосы, и ему так хочется продлить этот миг заснеженного очарования! Их глаза встречаются и Рейза весело, счастливо смеётся. Вот он прижимается к своему храброму льву, их губы, прохладные от мороза, сливаются в поцелуе…. Лезвие замерло, и Лиор взглянул в лицо своего возлюбленного мучителя. Его глаза были странны. Лиор уже видел такое выражение в них, словно юноша был не в себе, и его зачаровал чудесный, призрачный сон. Он опять прислушивался к далёкой, неслышной мелодии, и неожиданно по его лицу скатилась одинокая хрустальная слеза. Лиор не выдержал этого и рванулся к Рейзе, стремясь прижать его к себе, обнять, поцеловать, и, кажется, готов был вырвать удерживавшие его цепи. Но вот Рейза Адмони очнулся. Глаза его ожили; мягкие, чувственные лепестки рта затрепетали в улыбке и он прильнул к Лиору, целуя его отзывчивые губы. Хлопья пены остались на его коже, когда он наконец отстранился, и его это позабавило. Он собрал их пальцами, а потом подул на них, и они белыми снежинками взмыли над головой Лиора — прямо как в его видениях. Рейза наклонился над чашей с водой и принялся умываться, мягко ополаскивая лоб, щёки, высокую обнажённую шею, разливая струйки по груди, по драгоценному корсажу: вот вода проникла под платье, и он тихо засмеялся от удовольствия. Лиор не мог оторвать взгляда от своего удивительного бога, и он казался ему сейчас самым настоящим, самым живым и искренним; почти нормальным человеком, только невозможно прекрасным! И его тут же болезненно кольнула ревность: сколько же раз Рейза уже делал всё это, и для кого? Для неблагодарного садиста Бар — Арона? Лиор представил себе грубую стареющую морду толстого, обрюзгшего хама, имевшего его возлюбленного в своей собственности, как вещь! Он точно недостоин этого! Но, к счастью, болезненное чувство возникло лишь на мгновение, и тут же растаяло, не успев испортить его настроения: сейчас не Барон, а он, Лиор, доверился мягким рукам Огненной Розы, и именно его холит сейчас странный, прекрасный повелитель его сердца. Он блаженно улыбнулся и расслабился. А Рейза вообразил себе, что это и есть обычная, хорошая жизнь: вот он заботится о своём возлюбленном, ухаживает за ним. Надо сменить воду: эта уже остыла. И он сделал это, а потом стал обмывать лицо Лиора, любуясь его освежённой, гладкой кожей. Перчатка мешала ему, и он стянул её; слегка поморщился, но тут же забыл о своих ранах. А Лиор успел разглядеть длинные, глубокие, косые порезы на его ладони. Он снова захотел что-то сказать, и снова не решился, и только заворожённо следил за движениями Рейзы. Вот он собрал остатки влаги с лица своего любимого пленника вышитым полотенцем, а потом достал сапфировый, инкрустированный драгоценностями флакончик и сбрызнул руки удивительно приятной, душистой эссенцией. Отставил флакон и зачерпнул немного белого мягкого притирания из хрустального горшочка, а потом смешал всё это на своих ладонях в одно целое, и приложил руки к лицу Лиора. Благородный, влажный крем приятной мягкостью успокоил его разгорячённую кожу, и лёгкий массаж кончиками тонких, изящных пальцев подействовал, как благодатное касание ангела. Ему было так хорошо, что он хотел бы умереть прямо сейчас, наслаждаясь чистотой и прелестью своего неповторимого, совершенного возлюбленного; умереть, и никогда не увидеть больше, как милое, ласковое существо превращается в жестокого, равнодушного Плектра. Но смерть не хотела прийти, и он просто поплыл по волнам наслаждения. Вот Рейза закончил поглаживать его лицо и шею. Он легонько дотронулся до синяка на плече пленника, и, видя, как тело его отреагировало на прикосновение признаками боли, наклонился к тёмному пятну и коснулся его губами. Лиор аж дышать перестал. Он весь напрягся. Возбуждение нахлынуло на него, затопило, оглушило, и он застонал от желания. Но Рейза словно не заметил этого. Он потянулся к шкатулке и достал оттуда ещё баночку, набрал на пальцы мазь и стал обрабатывать синяк. То же самое он сделал и с другими следами, что оставил взбесившийся Овадья на теле заключённого, лаская губами, а после — умащая целебным густым бальзамом болезненные отметины. Лиор тут же пожалел, что повреждений было так мало; и не важно, что уже сутки они неслабо болят. Рейза достал из бонбоньерки несколько пилюль, присмотрелся к ним, а потом выбрал одну, розоватую, как жемчужина, и вложил шарик в полуоткрытые губы Лиора. Мужчина принял лекарство: вкус граната освежил его язык, и через несколько мгновений застарелая боль стала отступать, а потом и вовсе прошла. Рейза внимательно следил за отражением чувств Лиора, и, едва тому стало лучше, он довольно кивнул. Достал расчёску и принялся ухаживать за густой, непокорной гривой своего льва, приводя в порядок бледное золото его волос. Наконец он остался доволен своими трудами, и заговорил:
