Я вскочила и отбросила мерзость, подавив визг. Он отлетел по пристани к воде. Я поежилась и отряхнула руки и шею. Мэй закатила бы глаза при виде меня.
Мэй. Что с ней случилось? Я закрыла глаза, тревога за нее окутала тяжелым туманом. Могла ли она пережить падение в воду? Я видела ее только в океане и реке. Она смогла взять себя в руки в неподвижной воде залива? Ро описывал ее, никто больше не подошел бы под его описание. Но он мог увидеть ее до падения за борт. Может, он и не видел ее плывущей. Я ему в этом не доверяла, не могла доверять. Подруга могла умереть. Мой желудок сжался, горе смешалось с сомнениями.
Что бы сделала Мэй на моем месте? Она бы убежала со своим компасом, обходя аллигаторов и змей. Никто не увидел и не услышал бы ее, пока она не появилась бы в Лиле без царапин и не голодная. Я так выживать не умела. Я могла плыть там, где не могла Мэй, но не знала, как ставить силки, собирать ягоды и исцелять раны травами. Я не знала, какие существа были опасными. Нет, я была привязана к планам ассамблеи, к их странным помощникам, хорошо это было или плохо.
Ро пошел по пристани, сворачивая карту.
— Можно отправляться, — сказал он. — Готова?
«Это важно?» — я посмотрела на воду. Таракан барахтался на поверхности, пока темный рот не появился из мрака и не утащил его на глубину.
— Готова, — сказала я.
Ро забрал мой сундук и понес по скрипящей пристани. Я поспешила за ним к лодке, где теперь было полно ящиков.
— Зачем все это, если мы каждую ночь будем останавливаться у речного народа? — спросила я, он опустил мой сундук на палубе.
— У нас есть пара дел по пути. Многие ящики пустые, мы заберем мешки жженой извести. В некоторых прототипы для мастеров. И в нескольких припасы, если нам придется скрываться от алькоранцев.
— Мы же не загоримся? — спросила я.
Он протянул мне руку.
— Нет, если не начнешь искриться.
Я снова не приняла его руку и прошла на «Болотного зайца». Рыбьеглаз смотрел, почесывая острый подбородок Мирабель.
— Сможешь завтра проверить канал за Впадиной жаб? — спросил Ро.
— Встретимся на отмели на дальней стороне, — ответил он. — Лучше выдвигайтесь рано, пока алькоранцы не стали догадываться.
— Да, — Ро схватил шест. — Приятного дня, сэр!
— Не глупи, — последовал ответ.
Ро и Лиль оттолкнули лодку, и мы поплыли среди деревьев обратно.
Я села на ящик, но Ро оглянулся на меня.
— Простите, леди королева, но, боюсь, вам придется вернуться в палатку на пару минут. Мы скоро будем во Впадине жаб, не все там должны знать о планах ассамблеи. Чем меньше людей увидят подозрительного величавого пассажира, тем лучше.
— А если Джемма проснется? — спросила я.
— Мы быстро, — сказал он.
Я с неохотой встала и прошла в палатку. Джемма все еще лежала на боку, выглядела плохо. Ее густые каштановые волосы разметались по лицу и плечам, изящный кулон свисал над обгоревшим кружевом нижнего платья. У нее не хватало серьги, но я хмуро отметила, что ее корона с белыми кристаллами уцелела.
Я осторожно села у выхода из палатки, чтобы быть подальше от нее. Я не хотела, чтобы она проснулась и увидела меня здесь, в одной лодке с ней. Она выглядела безобидно, ее юное лицо было расслаблено, как и прошлой ночью. Сколько ей? Какой была ее жизнь в браке с тираном? Во что она верила? Я разглядывала ее еще миг, словно могла прочесть ответы на лице. Но я ничего не нашла, она не шевелилась, только грудь слабо вздымалась и опадала.
Я подумала о нашей плохо прошедшей встрече ночью. Я понимала, что сорвала переговоры. Сорвалась. Гонец слабее, может, поддался бы, но Селено, наверное, привык, что люди злятся на него. Даже если бы нам не помешали, он не поменял бы условия торговли. Может, так было лучше. Я получила другой шанс на переговоры, в этот раз у меня был рычаг давления. Я буду вести себя холоднее, спокойнее. Он будет дрожать в моей тишине, я использую это для лучшего эффекта. Да, в следующий раз с Ассамблеей шести и планом я буду готова к переговорам с алькоранцами.
Я перевела взгляд на мир за палаткой. Деревья расступались, и мы двигались к реке, широкой и медленной. Мы миновали лодочки на воде — Ро отвечал на приветствия людей. Берег поднялся, и деревья стали толще, но все еще кривые и со мхом. Первые домики появились среди деревьев, и берег сменился пристанями и пирсами. Они выпирали в воду, сужая ее для нескольких рядов лодок. На пристани кипели дела, деревянные фасады сверкали яркими красками — изумрудно-зелеными, желтыми, как подсолнечник, лиловыми с золотом. Смелые вывески висели над водой, на многих звенели колокольчики, когда их задевали шестами. Я вытянула шею, чтобы видеть все в узком проеме. «Веселье за десять серебряников». «Приборы для огненного театра от мадам Клеомы: веера, обручи, пои, посохи и прочее. Ищем продавца, спрашивайте лично».
