— Каждый год, — она выдавила бодрость. — Люди платят больше, когда могут, и мы получаем помощь от Ассамблеи, но их не хватает. Не заглядывайте в комнаты наверху, многие опустели за годы компенсаций. Вещи семьи… — она взмахнула рукой. — Но мы умудрялись сохранять вид уже несколько лет, — она тепло улыбнулась Ро и Лилю, они шли в гостиную. — Как насчет Инесс Дечампс, мальчики? Такая индустрия…
Улыбка Ро дрогнула, нас вели в столовую.
Нам подали впечатляющий ужин — устрицы на раковинах, креветки в красном соусе, жареного сома, хлебный пудинг, заварной крем и пирожные. Я заметила, что дворецкий еще и подавал еду, и леди Тоссент отпустила его к семье на Первый огонь после десерта.
— Он здесь не живет, — объяснила она, поймав мой взгляд. — Он приходит, когда у нас гости.
Старшая дочь Тоссентов, Элоиз, была подозрительно разодета, на ней было платье бежевого цвета в кружевах и лентах. Похожие украшения были вплетены в ее черные волосы, которые были замысловато заплетены. Она сидела за ужином рядом с Ро, внимала его словам, смеялась с ним, находила возможности касаться его — весело постукивая по плечу, когда он говорил что-то остроумное, прижимая пальцы к его руке, когда она обращалась к нему. К моему раздражению, он поощрял ее, склонялся ближе, когда она говорила тихо, обильно хвалил ее. Я не знала, почему это так меня злило, если не упоминать противно высокий смех Элоиз, что терзал мои нервы весь вечер.
— Ты пойдешь на Первый огонь сегодня, Ро? — спросила она, когда мы переходили в гостиную. — Прошу, скажи, что пойдешь. Они смогли привезти труппу жонглеров, и это будет невероятно…
— Ах, — Ро вздохнул и похлопал ее ладонь на своем локте. — Я бы с радостью, Элоиз. Но Лиль одичает один вечером, и у меня есть парочка заданий Ассамблеи, что нужно сделать в ближайшее время. Сходи за меня и опиши мне завтра жонглеров.
Она расстроилась, просила его за кофе, но он отказался. Когда Ро обращался ко мне, она поджимала губы и смотрела на мои многострадальные волосы презрительным взглядом. После кофе я смотрела в окно из гостиной, как она плелась по холму за братом и сестрой, сжимая маску в руке.
Я вернулась в комнату поздно вечером, намереваясь загнать Лиля в угол и потребовать ответы. Но, как только я собрала материалы, я обнаружила, что кончик пера треснул за последние пару дней. Я раздраженно взяла чернила и блокнот и пошла на лестницу. Лиль говорил о библиотеке на последнем этаже, просил леди Тоссент пустить его туда для какой-то работы. Там должно быть запасное перо, и, может, я найду и его. Я пошла по лестнице и добралась до конца коридора.
Дверь была приоткрыта, я открыла ее и обнаружила то, что когда-то было красивой комнатой с деревянными панелями и украшенным камином. Теперь полки были почти пустыми, и два кресла с тканевым покрытием грустно стояли в углу. Но я тут же посмотрела на стеклянные двери в дальнем конце, открытые ночи. Они вели на балкон с видом на реку, небо сияло золотым светом Первого огня. Свет озарял силуэт, склонившийся над перилами. Ро.
У дверей был старый стол, и на нем валялось много перьев. Я пошла туда. Но вместо пера я опустила там блокнот. Я прошла к открытым дверям.
— Привет, — сказала я.
Он повернул голову, его кудри озаряло сияние.
— Здравствуй, леди королева, — ниже нас земля сменялась рекой, и деревья, покрытые мхом, покачивались в мерцающем свете. Музыка и голоса доносились с берегов.
Я присоединилась к нему у поручня.
— Не в лодке?
— Порой мне нужно побыть одному.
Я замерла и осознала его слова.
— О, — сказала я. К счастью, темнота скрыла мой румянец. Я повернулась к двери.
Он коснулся моего локтя.
— Нет, я не о тебе…
— Все хорошо, мне все равно нужно записать…
— Я не о тебе, — повторил он. — Это Лиль. Он меня выводит. Прошу, останься. Мы сможем посмотреть жонглеров.
Я замерла, а потом снова подошла к нему у перил.
— Ты видишь их отсюда?
— Ниже у пристани. Думаю, это они. Сложно сказать из-за всех факелов.
Я смотрела на вспышки огня в ночи.
— Вообще-то ты не обязан запираться в доме. Уж точно не ради меня. Почему ты не пошел с Элоиз?
— Леди королева, пытаетесь подбить меня на нарушение субординации?
— Нет, — сказала я. — Просто не понимаю причины.
Он рассмеялся.
— О, мне лучше оставаться здесь. Завтра нас ждет серьезная гребля, и я не хочу быть уставшим. А еще, хоть мне и нравится Элоиз, но не так, как ей нравлюсь я. Не стоит ее обнадеживать. Тогда мне пришлось бы покупать ей напитки, а она поила бы меня, а пьяным я очень болтлив. Я мог бы случайно пригласить ее замуж.
— Такое часто бывает?
— Раз или два в день.
Я отвела взгляд, кривя губы от веселья.
— Зачем ты это делаешь?
Я повернулась к нему.
— Что делаю?
Он склонился на локоть и чуть склонил голову.
— Скрываешь свои улыбки. Ты всегда отворачиваешься или поджимаешь губы.
Я посмотрела на сияющий берег.
— Еще один урок мамы. «Не показывай то, что испытываешь на самом деле. Показывай то, что позволит управлять».
Я ощущала его взгляд. На реке вспыхнуло над деревьями огонь, и все завопили.
— Я был бы ужасным правителем, — сказал он.
Я слабо улыбнулась, глядя на берег реки.
