Нож вылетел из ее руки, почему-то раскрылся, но вспорол на лету листья и ветки, а не, слава богу, ее собственную кожу. Пятно света от фонарика в рукоятке прошлось по волнам листвы и остановилось на белом кожаном ботинке, носок которого торчал вверх в нескольких дюймах от ее лица. Каблук уходил в невысокую насыпь суглинка.
Двигаясь как в замедленной съемке, Дилан поймала еще влажную рукоять, поджала колени под себя, присела на корточки, стараясь стать как можно меньше.
Люк и Клэй так и пыхтели позади нее.
– Ты что-то сказала? – переспросил Клэй, но его вопрос повис в воздухе.
Точка света с ее ножа поползла вверх по насыпи. Дилан отпихнула лесной мусор дрожащей рукой. Из ботинка выходила слишком тонкая нога, обтянутая джинсовой тканью, а та в свою очередь переходила в футболку, плоско лежавшую на земле. Крошечный луч не мог осветить все сразу, поэтому Дилан собирала этот труп как пазл, в пятно света попадало по одному кусочку за раз: темная кровь на хлопчатобумажном носке; золотая заклепка на джинсах; глубоко запавшая щека на черепе, усеянная бледными веснушками. Большие, стеклянные глаза тоже глубоко ушли в орбиты, один из них все еще был устремлен на голые ветви дерева над ним, второй уставился прямо на Дилан. Высохшие губы вздернулись, обнажив жемчужные зубы, десны усохли, в них, розовых, липких и твердых, как вяленое мясо, виднелись даже корни зубов. Из шеи нескончаемым потоком лилась кровь, ее уже натекло больше, чем могло уместиться в этих иссохших останках. Под яркой ветровкой собралась лужа, слишком большая, чтобы даже земля могла впитать ее целиком.
– Что за хрень, – прошептала она. Желудок забурлил.
Она приподнялась, собираясь перенести вес на ноги и убежать, потянулась, чтобы ухватиться за что-нибудь, и снова задела что-то очень холодное. Наставив туда луч, Дилан обнаружила еще одного мертвеца, кровь текла из его тонких, иссохших запястий. Маленький шар света улегся на ладонь подростка. Ручей крови стекал по его рукам, заполняя линии на ладони, линия жизни из-за этого казалась выгравированной на коже. В крови, как маленькая лодочка, плавал прилипший лист. Дилан застыла, стараясь не обращать внимания на горячую влагу, медленно пропитывающую ее штаны на коленях, на заднице, обволакивающую руки, каждую часть ее тела, которая касалась земли.
Крик застрял у нее в горле. Кружок света прыгал по земле, и в нем обнаруживались все новые и новые тела, всего пять по краю впадины, окружавшие ее, как барьер. Из каждого из них лилась кровь – из запястий, шеи, из-под коленей или с внутренней стороны бедер, везде, где артерии проходили близко к коже. Крови было слишком много. Она лилась водопадом. Ее ботинки уже полностью скрылись в ней, красное поднималось вокруг ее лодыжек, как поток в наводнение, брызгая и выплевывая пузыри, как будто сама земля кипела.
Как будто она всасывала кровь, прихлебывая и плескаясь.
Тонкий луч света метался, ища сухое место, прореху между телами, через которую она могла бы пролезть. Луч скользил по этим телам, которые было уже не опознать, лица выглядели молодо, хотя кожа усохла до костей, обтянув черепа, одеты мертвецы были дико, словно косплеили лыжников восьмидесятых, собравшихся на дешевой базе, из тех, где тебе дают койку и завтрак, – а тут им выдали футов по шесть сырой земли, и вот они все растянулись у ее ног. Запах меди наполнил ее ноздри, как будто она стояла на горе мелких монет. Кровь запульсировала и в ее шее и запястьях, везде, откуда хлестала кровь призраков, как будто желая смешаться с ней.
В поисках выхода Дилан пошлепала по крови, лужа на глазах превращалась в озеро, кровь перелилась через верх ботинок, ошпарила ногу, впиталась в носки, как горячее масло, шипящее вокруг бекона. В тот момент, когда она решила, что выбора нет, придется похрустеть ботинками по рукам трупов, шарик света от фонарика упал на шестое тело. Луч упал прямо на лицо Сильвии, зарождающийся крик обжег грудь Дилан, но она сдержала его.
Если бы не толстовка с логотипом Университета Кентукки, безвольно свисающая с трупа, Дилан не узнала бы ее. Остатки кожи были фиолетово-зеленого цвета, они уже гнили, отслаивались от костей, как на хорошо прожаренных ребрышках. Ее волосы рассыпались по земле за спиной, как нимб, темно-красные от крови. Дилан провела фонариком дальше и уперлась им во вмятину на икре Сильвии, след от ее собственного ботинка – она ударилась о труп подруги, когда падала.
И тело пришло вот в такое состояние всего за день, прошедший с момента, когда Сильвия пропала?
Да как такое возможно?
