В тусклом свете умирающего дня та самая женщина с тропы стояла прямо за ближайшими деревьями. И пялилась на него во все глаза. У Клэя подогнулись колени, он завалился на задницу, джинсы намокли в грязи.
– Черт, – сказал он, обхватив голову руками и крепко зажмурившись. – Нет, ничего этого нет. Это нереально. Ты просто пьян.
Он прислушался, ожидая неизбежного – шагов, что приблизятся к нему, и сначала под ними захрустят ветки, а потом хрустнут его кости, и ему отломят руку, сухую и хрупкую, как сук на мертвом дереве, и бросят на землю, чтобы накормить чертову собаку. Тишина продлилась целую вечность. Когда он наконец открыл глаза, солнце висело прямо над скалой, что высилась над долиной, подмигивало на прощанье перед тем, как небо станет закатно-алым. Женщина стояла все там же. Или она стала ближе? Земля будто сложилась в гармошку, подтянув деревья ближе к тому месту, где он сидел. Женщина не моргала. Клэй четко видел ее лицо, а вот деревья вокруг нее расплывались, охватывая его ореолом смазанных листьев.
Ее губы были обветренными и потрескавшимися, но чистыми. Красные веснушки рассыпались по ее лицу, мельчайшие булавочные уколы усеивали переносицу, становясь все крупнее на подбородке. Брызги крови – а это явно были они – привели взгляд Клэя к ее плечу, где обнаружился глубоко всаженный, застрявший в воротнике топор с длинной деревянной рукоятью. Мерцая, как гифка, с лезвия стекал водопад крови. Ее губы раздвинулись, треснули, из трещин закапала кровь, обнажились желтые, покрытые мхом зубы. Она улыбнулась, сверкнув ими, и вытащила топор у себя из плеча, левая рука съехала вниз, едва не оторвавшись от тела.
– Что за хрень, что за хрень, – шептал он.
Женщина шагнула к нему, и Клэй вышел из транса. Ноги его замолотили по грязи, кулаки он стиснул. Ему удалось подняться, и он, вопя, бросился к лагерю, горечь снова наполнила его горло.
– Что случилось? – уставившись на него широко раскрытыми от испуга глазами, спросила Дилан. Она держала руку Люка – ту, с неугомонным пальцем.
– Ты ее видишь? – спросил Клэй, хватая воздух ртом и выплевывая слова в промежутках. – Она гонится за мной?
Положив руки на колени, он склонил голову и оглянулся, посмотрел вверх и вниз, словно женщина могла отрастить крылья или прорыть туннель под ним. Он напряг мышцы ног, готовый в любой миг сорваться на бег.
– Вижу кого? – переспросила Дилан, вставая и выпуская руку Люка. – Ты кого-то видел?
– Ту женщину, – сказал он и жадно втянул воздух. Похоже, она не последовала за ним, решив не покидать уютный лес. Он ее больше не видел. – Ну которую я видел на тропе. У нее был топор. В плече.
– Топор? – произнесла Дилан. – Ты в порядке?
– Ты ее видишь? – спросил Люк.
– Да о чем вы, блин, говорите, парни? – спросила Дилан.
Вынула нож из кармана и выдвинула крошечное двухдюймовое лезвие. Вторую руку прижала к урчащему животу и уставилась на лес, словно ожидая, что женщина с топором соткется из воздуха между деревьями. Но ничего не происходило.
Они ждали, готовые к битве, и направив все свое внимание на ближайшие деревья. И тут Люк закричал. Резкий звук вонзился в барабанные перепонки Клэя, оставив звон в его ушах даже когда крик уже стих. Они с Дилан подпрыгнули и развернулись в другую сторону, увидев то, что очевидно и заставило Люка завопить: среди деревьев был накрыт роскошный стол, и люди – совершенно не подходящая друг другу компания – внимательно смотрели на них.
Среди собравшихся были: мужчина с подстриженными усами, в грифельно-серой форме, местами прожженной, усеянной медалями и вышитыми золотом звездами – знаками отличия. За ним стояли люди в такой же форме, с винтовками старого образца – со штыками, в темных выбоинах от пороха, лица их покрывали свежие ожоги. Женщина с топором, из ее наполовину перерубленной руки хлестала кровь, рядом с ней – мужчина, тоже забрызганный кровью, и рукоять того самого топора была ему явно по руке. Двое мужчин отсалютовали Клэю бутылками – точно такими же, что жгла бедро Клэя, глубокие дыры зияли на месте их глаз. На них с жадностью смотрела группа подростков в поношенных и рваных ветровках ярких расцветок.
Клэй отшатнулся, врезался плечом в Дилан – та стояла, выставив перед собой нож, это жалкое предупреждение. Рот Люка все еще был распахнут, но он больше не кричал.
– Вот же блин, – произнес Клэй. – Черт, черт, черт, это что еще за хрень?
