Пламя вспыхнуло внутри него. Разгорелось в животе Люка, поднялось в грудь. Как она могла убить его собаку? Ведь она знала, как сильно он любит Слэйда.
Если бы он рассуждал логически, он мог задаться вопросом, а когда Дилан успела пырнуть Слэйда ножом в шею – в конце концов оружие было при ней, когда она покинула освещенную пламенем костра сцену, убегая от того здоровенного, как медведь, мужика, и канула во мрак. То есть ей удалось так сильно оторваться от этого мужика-призрака, у которого один шаг был как ее десять, что она смогла не только найти Слэйда, но и подманить его и заколоть?
Эти мысли крошечными солнечными зайчиками промелькнули на дне его горя.
Если бы он попытался вытащить лезвие, осмотреть его, то ложь обнаружилась бы.
Но лицо его раскраснелось, он лязгал зубами. Горячие слезы текли по щекам, затуманивая зрение, крошечные щупальца пара поднимались от них в холодную ночь. Сопли пузырились в ноздрях. На мгновение жар ярости пересилил укусы боли из обнажившейся раны на его руке – по мере того, как повязка распутывалась, в рану набивалась грязь. Он даже перестал чувствовать боль в ноге, позабыл, что она фиолетовая уже по самые яйца. Он крепко сжал собаку, поцеловал ее в макушку.
– Мне так жаль, Слэйд, – прошептал он. – Я должен был отправиться искать тебя. Я не должен был ее слушать. Я должен был сделать все, что в моих силах, чтобы найти тебя.
Вернуть Слэйда он не мог. Но он мог заставить эту суку заплатить за то, что она сделала. Он поцеловал существо в последний раз, прижал к себе. Засыпал его грязью – еще одна неглубокая могила в лесу. Затем поднялся, опираясь на свою палку, и двинулся дальше.
На ходу он звал Дилан, его голос эхом раскатывался среди деревьев, как будто он был не в курсе, что она натворила, словно бы как все еще героический бойфренд, пытающийся спасти свою девушку от большого плохого мужика. Крошечный клинок, который он нашел в лачуге, опалял ему бок, кожа сморщивалась и ссыхалась от жара.
– Дилан, помоги мне тебя найти! – вопил он. – Скажи мне, где ты. Я нашел оружие!
Может, призрачный мужик уже все сделал за него. Может, она уже лежит где-то в лесу мертвая, изуродованная, вся в крови, а может, ручищи того мужика уже сомкнулись у нее на лодыжках и он тащит Дилан к костру. Может, они сомкнулись на ее шее.
Может, остался только он, Люк.
Ноги Дилан стучали по влажной земле, оставляя на ней глубокие отпечатки. Она давно миновала границу боли или усталости, и шевелила ногами чисто механически – мышцы сокращались и растягивались подобно резиновым лентам. Движущиеся объекты, особенно те, за которыми гонятся мужики-призраки с топорами, просто продолжают двигаться.
Каждые несколько шагов она украдкой оглядывалась через плечо. Мужчина топал прямо за ней. Ему как-то удавалось все время находиться на расстоянии вытянутой руки – или подола длинной юбки – и в любой миг он был готов протянуть свои огромные руки и стиснуть ее лодыжки.
Сердце трепыхалось в груди, в боку кололо. Легкие грозили вот-вот схлопнуться от холодного воздуха, если она не остановится как можно скорее, не утихомирит бешеный ритм своего сердца. Дилан поскользнулась на мокрых листьях, ее повело вперед, и сердце на миг замерло у нее в груди, но она успела упереться и оттолкнуться другой ногой, и сердце ее застучало снова, она выровнялась и продолжила бежать, пока что не став жертвой.
Но эта скучная игра в кошки-мышки не могла продолжаться бесконечно. Дилан, по ощущениям, пробежала по этому лесу уже километров сорок. Как можно убежать от кого-то – от какой-то твари – кто в принципе не может устать? Раньше или позже с ним придется драться. Раньше или позже она подпустит его достаточно близко, чтобы он смог разрубить ее на куски. Она не сможет бежать вечно.
Нож она так и сжимала в руке. Он был закрыт и бесполезен – клинок находился внутри. Петляя между деревьями, уворачиваясь от стволов и низко свисающих ветвей, она пыталась раскрыть его. Он ерзал в ее руках, пока она пыталась на ходу нащупать обух клинка в узком вырезе рукояти. Вышел только самый кончик лезвия, остальная часть застряла. Наконец ей удалось подковырнуть его пальцами и раскрыть нож полностью.
Позади нее пыхтел мужик, ветки трещали под его сапогами, ломаясь, звук все сильнее напоминал хруст тонких костей, и перед глазами Дилан снова встали трупы подростков, а затем выпотрошенные останки Сильвии. Видение плоти, отслаивающейся от грудной клетки Сильвии, вспыхнуло перед ее внутренним взором, и отуманенная этим кровавым зрелищем Дилан запнулась о корень, угодив пальцем ноги прямо в его изгиб.
Дилан рухнула вперед. Падая, она стиснула рукоять одной рукой, не желая, чтобы нож улетел в темный лес. Она врезалась в землю, лезвие полоснуло большой палец.
Кровь хлынула из него, много крови, палец застрял между начавшим складываться лезвием и рукоятью. Горячая кровь толчками била из раны, стекала по руке, так убегает вода из кипящей кастрюли.
