– И после вот этого всего, что мы только что видели, ты думаешь, что это – галлюцинация?
– Галлюцинация, призрак, назови, блин, как хочешь, на самом деле ничего этого нет, – сказала она. – Схожу-ка проверю.
Она перенесла вес своего тела обратно на пятки. Все то же притяжение, которое влекло ее к стене, которое заставило ее подняться на шестьдесят футов по коварному, скользкому граниту даже без веревки, снова начало действовать на нее. Будто бы дружелюбная рука подталкивала ее в спину, приглашая выйти из-за деревьев и постучать в дверь хижины.
– Что? – прошипел Люк. – Куда? Не оставляй меня здесь!
Но она уже вышла на открытое место. Справа Дилан покусывал жар пламени, оставляя левую сторону туловища мерзнуть и дрожать. Когда она ступила в выжженный круг, пламя внезапно разгорелось сильнее, словно заманивая ее, пытаясь заставить повернуться и посмотреть прямо на то, что оно пожирало. Она кралась вперед, держа телефон перед лицом, и надеясь, что с его помощью сможет увидеть призрачные хлебные крошки, которые выведут их вон из долины, вверх по холму к машине. Экран оставался темным. Объектив улавливал только безлунную ночь вокруг. Перед домом Дилан остановилась, задыхаясь от предвкушения, словно заглянула на ужин к друзьям. Дверь и толстые, неровные бревна проема, со шрамами от вгрызавшейся в них ручной пилы, на экране никак не отображалась.
Она протянула руку. Потерла ее кончиками пальцев, ощущения категорически отрицали то, что она видела на экране. Дилан отдернула пальцы – из большого торчала тонкая деревянная щепка.
Она развернулась лицом к лагерю.
Появились темно-серые контуры – их палатки, выстроившиеся в ряд, кострище – бревно, которое они жгли сегодня, превратилось в угли. Она опустила телефон, и все исчезло.
– Что за черт, – прошептала она.
У нее за спиной заскрипели петли, она обернулась на звук. В открывшейся двери стоял мужчина.
Он оскалился и потянулся за клинком.
Люк стоял за деревьями. Конечности его пульсировали от боли. Он крикнул Дилан, чтобы она возвращалась – настолько громко, насколько ему хватило духу. Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что там происходит, через загораживающие обзор стволы. Когда Дилан подошла к домику, один из них полностью скрыл ее от взгляда Люка.
– Дилан, да что такое, – тихо, с силой прошипел он. Перенес вес на раненную ногу, икра взорвалась болью. – Что за херню ты творишь? Давай выбираться отсюда.
Словно в ответ на его слова Дилан выскочила из хижины, длинные худощавые ноги понесли ее в дальний конец долины. Из-за черных силуэтов деревьев – они заблюривали ему обзор – появился мужчина. Хотя Дилан бежала со всех ног, а мужчина двигался словно в замедленной съемке, он все время находился прямо у нее за спиной, как будто она бежала на месте. Он легко сокращал расстояние между ними – шаги у него были огромные. Но Дилан все равно оставалась вне досягаемости – к его недоумению и ужасу, на ней не было длинной юбки, которую он мог прижать сапогом.
– Черт возьми, – прошептал Люк.
Дилан и мужчина покинули круг, освещенный пламенем костра, и исчезли во мраке, Люк всем телом подался, пытаясь увидеть, несмотря на перекрывающие обзор деревья, что же там происходит. Потрескивал огонь. Они словно вышли за край карты. До ушей Люка не доносилось ни фырканья, взлетающего к небу, ни криков, разносящихся по лесу, ни треска и хруста в кустах, через которые кто-то ломится.
И что ему делать теперь? При каждом движении его пронзала боль, заставляя застыть на месте.
И все же Люк попытался подняться. Словно тысячи ножей впились в разбухшую, натянутую кожу на его ноге, будто бы пытаясь проткнуть наполненный водой шар. Уколы боли поползли вверх до самого бедра, один из невидимых ножей вонзился даже в изгиб, где нога соединялась с пахом. Опухоль продолжала подниматься. Вскоре она доберется до живота, вгрызется в грудь, пожрет сердце. При мысли об этом сердце Люка пропустило удар.
Он уперся здоровой рукой в ствол позади себя, пытаясь в то же время удержать равновесие на рабочей ноге. Но нога скользнула по мягкой земле, и острая кора вспорола его ладонь.
По-прежнему не было слышно криков Дилан, земля словно бы просто проглотила их обоих, едва они покинули круг света от костра – по крайней мере не было ни единого признака, который указывал бы на обратное. Люк подался вперед, с болезненным стоном перевернулся на живот и пополз. Здоровой рукой он цеплялся за корни и колючие плети вьюнков, рабочей ногой упирался в глинистую почву и толкал себя, больная рука и нога волочились по земле, по всему телу нервы передавали предупреждающие сигналы в мозг, стреляя короткими вспышками боли.
Он добрался до края леса, и смог увидеть всю картину происходящего целиком. Шипел костер, все еще переваривающий свою добычу. Открытым ртом, полным теней, зияла распахнутая дверь домика.
– Дилан, – позвал он, хватая воздух ртом в паузах между словами, – где ты? Ты меня слышишь?
