– Дерьмо, – сказала она, оторвала от рубашки полоску ткани и принялась перевязывать рану. Импровизированная повязка слизнула кровь, Дилан вздрогнула и стиснула зубы, затягивая ее.
– Ты не можешь его найти, потому что он внутри Слэйда, – сказал Люк.
– Люк, клянусь, я не убивала Слэйда, – она похромала туда, где сражалась с призраком, обходя вонючую лужу по краю. – У меня только что был нож. Он у меня только что был – ты видел меня с ним! Я била им того мужика, ту
– Не лги мне, – сказал он.
Опираясь на ветку-костыль, он поковылял обратно к неглубокой могиле, где похоронил Слэйда. Она оказалась намного ближе к краю леса, чем должна была, но Люк не задумывался об этой странности. Исчезли кинжалы, кромсавшие его ногу; осталась только жгучая, давящая боль в груди.
Дилан опустилась на колени, пошарила руками по траве, словно надеялась, что кончики ее пальцев коснутся холодной рукояти ножа. Судя по всему, она уже не боялась упасть в смоляную лужу или поймать открытое лезвие ладонью.
– Мы с тобой оба знаем, что ножа там нет. Он у Слэйда в шее, – сказал он. – Я не только видел Слэйда. Я его на руках держал. Прижимал его холодное тельце к своему. Ты хоть можешь себе представить, каково это? Вот так найти того, кого ты любишь, мертвым –
– Мне жаль, что ты нашел Слэйда вот так, – ответила она, – но ты должен услышать меня. Я не знаю, что ты нашел или видел, но в шее Слэйда был не мой нож. Возможно, это был даже не Слэйд.
Он сдвинул с тела слой почвы.
– Вот доказательства. Ты, наверное, думала, что я его никогда не найду. Что не нащупаю твое имя, выгравированное на оружии, торчащем из его меха.
Дилан смотрела на хладный трупик, открыв рот.
– Люк, это не Слэйд, – сказала она.
– Ты что, думаешь, что я, сука, не узнаю своего собственного пса?
– Я не знаю, откуда взялся этот пес, но это не Слэйд, – ответила она высоким голосом, от отчаяния слова налезали друг на друга. Она и впрямь хотела, чтобы он поверил в эту чушь. Обвести его вокруг пальца, заставить думать, что он не узнает пса, которого растил со щенячьего возраста.
– Не лги мне, – сказал он.
– Люк, посмотри, у Слэйда была отметина в форме кита на шее, верно? Где она? На этом псе ее нет. И уши не те. У Слэйда были остренькие, а у этого висячие. Это не он!
Торчащие из истрепанной рукояти ножа занозы впивались в его ладонь. Он зарычал.
– Люк, пожалуйста, – сказала она. – Чей бы трупик это ни был, с этим местом что-то не так. Оно заставляет нас видеть всякое. Исходя из того, что мы уже знаем, это тело может быть еще одним
Она попятилась от него, от доказательства того, что наделала, все дальше в деревья.
Он двинулся за ней, даже не заморочившись обойти лужу. Мерзкая жидкость плеснула вверх, впиталась в его штаны, в импровизированную повязку на лодыжке. Ожога он не почувствовал. Одним быстрым взмахом ножа уничтожил перевязь, в плену которой находилась вторая рука. Ему было уже все равно, болит она или нет. Призрачный отблеск сверкнул на стали, когда он переложил нож в только что освобожденную руку.
Весь мир сошелся перед ним в одну точку, на ней он сосредоточил всю бьющуюся в нем силу. Ему не будет покоя, пока он не разберется с этим. Люк похромал за Дилан, благодаря тому, что теперь он мог ухватиться за костыль поудобнее, это получалось у него быстрее.
Она упала назад, успела упереться руками, спиной налетела на дерево, Люк словно стал копией призрака, которого они только что убили. Прежде чем он успел подойти достаточно близко, чтобы ударить ее ножом, чтобы так же аккуратно перерезать шею, она поднялась и отступила снова, одной ногой опираясь уверенно, а раненной – с опаской.
Нож вспорол воздух, она все еще была слишком далеко, почти в пределах его досягаемости, но все-таки за ними. Он двигался слишком медленно. Он перенес малую толику веса на раненую ногу, теперь опухшую полностью, фиолетовую и гниющую, в которую тысячами кинжалов должна была при малейшем прикосновении вгрызться боль и вырубить его, но благодаря ярости не почувствовал ничего. Он срезал повязку и с нее.
– Я в руках его держал, – прорычал он. – Я думал, ты тоже его любишь. Мне в голову не могло прийти, что ты можешь причинить ему вред. Ты убила его в самую первую ночь, так ведь? Ты специально выпустила его из палатки!
– Люк, пожалуйста, – произнесла она в ответ.
Он бросился на нее, и нож просвистел лишь в паре дюймов от ее носа. С каждым шагом ярость словно бы вливалась в него из земли через ноги, заставляя внутренности кипеть. Губы Дилан шевелились, но в ушах Люка раздавалось лишь болезненное жужжание, словно рой тех мух вернулся и заполнил весь его череп. Он дрожал всем телом от предельного напряжения, каждый мускул и сухожилие – натянуты, дышал он медленно, громко и хрипло. Сердце его стучало, словно зажатое тисками, и разожмутся они только тогда, когда он отомстит за Слэйда.
