Теперь она лежала перед ним ничком, уткнувшись лицом в мокрые листья. Если выбрать правильное место, куда ударить крошечным лезвием, если успеть сделать это до того, как она начнет извиваться или драться, он покончит с этим. Быстро. Тогда он сможет расслабиться, грудь перестанет давить, сухожилия перестанут сокращаться сами собой, как нити, за которые дергают марионетку. Ему была нужна ее смерть. Тогда, наконец, чудовищное напряжение отпустит его.
Пот блестел на шее Дилан, на мягкой, тонкой коже. Под ней билась крупная артерия, и Люк выпустил ее лодыжку и склонился к шее, к светло-фиолетовому зигзагу под кожей. Резко, быстро опустил нож.
Клинок должен был преодолеть сопротивление плоти, но вместо этого полетел на землю.
Она успела перевернуться под ним, эта маленькая сучка, уклониться от клинка. Теперь перед ним было ее измазанное грязью лицо. Дилан, нахмурившись и стиснув зубы, уставилась на него. Он навалился на нее всей тяжестью своего тела, прижал основание шеи предплечьем, выдернул нож из земли и хотел уже снова вонзить его в шею Дилан. Но тут она поймала его запястье, и ее твердые пальцы плотно сомкнулись на нем. Они боролись на все сжимающемся в объятиях пламени свободном пятачке, ее мышцы альпинистки против веса его тела.
А ведь эта часть их увеселений должна была пройти как по маслу. Лезвие было так близко к ее шее. Но из них двоих всегда она была сильнее, всегда она больше выкладывалась в тренажерном зале и на тренировочных стенах, на каждые три подтягивания, которые мог сделать Люк, она делала десять. Он навалился всем весом на руку, чтобы опустить ее вместе с зажатым в ней ножом прямо на ее шею, но ее рука не сдвинулась с места. Она сжимала его руку так крепко, что с противоположной части ладони Дилан хлынула кровь. Его пальцы начало покалывать, они немели все сильнее.
Пришел ее черед ухмыляться.
Дилан сжимала запястье Люка до тех пор, пока у нее не побелели костяшки пальцев, пока ее саму не перекосило от боли в них. Пока она не почувствовала, что маленькие круглые косточки в руке затрещали. Он все так же изо всех сил пытался опустить зависший в воздухе клинок на ее грудь. Ломая ему запястье, она согнула колено, пытаясь протолкнуть ногу между их телами. Все его внимание было сосредоточено на собственном качающемся вверх-вниз, похрустывающем запястье, и он даже не заметил, что она делает, пока ее колено не врезалось в нижнюю часть его грудной клетки.
Продолжая сжимать запястье Люка словно тисками, Дилан уперлась коленом ему в грудь и приподняла его настолько, чтобы упереться туда уже всей ступней. Сухожилия в пальцах покалывало. Каждая ее мышца обвисла от усталости, веки тяжелели, кожа стала липкой, ее покрывала корка пота и грязи. Дилан вдохнула, вложила в толчок все остатки энергии, и, не выпуская запястье Люка, резко распрямила ногу до упора.
Раздалось отчетливое «хрусть!»
Звук разрыва сухожилий и расходящихся суставов перекрыл даже потрескивание пламени вокруг них. Люк закричал от боли и выронил нож, тот при падении распорол узкую линию на щеке Дилан. Обляпанная кровью-смолой сталь уже успела покрыться ржавчиной и это все попало в рану, разрез немедленно задергало. Укусы боли поползли по лицу Дилан к губам и носу, словно бы заражение распространялось так стремительно.
Теперь Люк лежал на земле, пытаясь подняться на переломанных запястьях, одно опухшее, а другое непослушное, его руки беспомощно трепыхались, как выброшенные на берег рыбы.
Нож лежал рядом с Дилан. Вставать не хотелось. Даже если удастся выкрутиться из этой ситуации, разобраться с Люком – она знала, что это значит убить его, но даже представить себе не могла, как тыкает его ножом в правильных местах нужное количество раз, – даже если с этим она разберется, все равно остается пожар, бушующий вокруг, и призраки, с которыми тоже придется вступить в борьбу, а потом этот проклятый лес, в котором непрерывно ходишь по кругу, а теперь, вероятно, еще какая-то неизвестная зараза в ране на щеке, которая прикончит ее в любом случае. Но что ей еще оставалось? Теперь, когда конец уже так близок, взять и просто сдаться?
Люк с трудом поднялся, она схватила нож и выставила перед собой, предупреждая. Он утратил свое преимущество, она не собиралась позволить ему снова занять более выгодную позицию в схватке.
– Люк, пожалуйста, – сказала она, с трудом выпрямляясь. Пламя плясало у нее за спиной. – Не подходи. Я не хочу причинять тебе боль, но я сделаю это, если придется.
Его лодыжки похрустывали, кожа на распухшей ноге стала совсем темной, он ковылял к ней, собираясь довести дело до конца несмотря ни на что, даже безоружный и с переломанными руками.
Она могла только стоять в центре кольца пламени, выставив нож в сторону своего парня, который хотел ее убить, а он неуклюже, как зомби, плелся к ней. Пламя лизало спину Дилан, и девушка сжалась всем телом под курткой. Колени у нее подкашивались, от обезвоживания и напряжения она едва держалась на ногах.
