Шёл дождь, и рассмотреть, есть кто за рулём или нет, не было никакой возможности. Но Светлане это было и не нужно. Она была уверена, что там есть человек. И этот человек на неё смотрит. Ведь это была та же самая машина, которую она видела вчера в своем дворе. Та же самая машина. Светлане стало так страшно, что она тут же повернулась и побежала к дому. И зонтик ей уже не помогал, и луж она уже не разбирала. Это было глупо, глупо, глупо, конечно, но ничего с этим она поделать не могла. Это новое чувство в шее и затылке и старая машина её очень сильно пугали.
«Чего ему нужно? Ну что ему нужно от меня? Или он не один там?». Она бежала, то и дело оглядываясь, но сейчас машины не было видно. Она могла так бегать часами, и её сердце при этом работало как хороший мотор, ровно и стабильно, а тут оно застучало так, как будто она пробежала три самых кротких спринта подряд, выкладываясь при этом по полной.
Девочка бежала так неаккуратно, что забрызгала себе платье и чуть зонтик не сломала. Она не остановилась и не сбавляла скорости до самого своего дома. Забежала во двор, доставая из рюкзака ключи от входа в парадную, ещё раз обернулась, осмотрела двор, машину не увидела, забежала в парадную и, позабыв переодеться в подъезде в старую одежду, открыла свою дверь и влетела в квартиру. Она бросила рюкзак, зонт, скинула туфли. Иванова вышла из маминой комнаты на шум: кто пришёл? А Света, даже не взглянув на неё, побежала в свою спальню, окно которой выходило во двор. Она подошла на цыпочках к окну и из-за пыльной шторы одним глазком выглянула на улицу. Нет, девочка не увидела той машины и вздохнула уже спокойно, но не успела она выдохнуть, как та самая машина въехала во двор и стала медленно двигаться, ища парковочное место. Машина остановилась как раз напротив входа в её парадную. Светлана отпрянула от окна. Она боялась, что этот… из машины может её увидеть.
И сердце девочки снова бешено забилось. Нет, она не ошиблась, и ей не привиделось, это была та самая машина, которую она видела уже дважды. Света побежала в прихожую… Это вышло спонтанно, она и сама не знала, зачем это делала. А сиделка так всё и стояла в коридоре, взгляд осуждающий и в тоже время оценивающий. Она с интересом рассматривала новую одежду девочки.
И всё в её виде так и вопрошало: а это всё откуда у тебя? И новая хорошая одежда, и денег мне дала, ещё просила, чтобы я отцу про это не говорила. И что вообще с тобою происходит, кто тебя так напугал? Чего ты мечешься? Влипла во что-то?
Но ни одного вопроса Иванова девочке не задала. Но все эти вопросы Света прочитала во взгляде сиделки. Девочка поняла, зачем прибежала в прихожую. Света залезла в свой рюкзак и достала оттуда телефон.
Кому? Кому она собралась звонить? Ну не папе же. Конечно, не папе. Она нашла нужный номер. «Пахом».
Он откликнулся на вызов сразу, как будто ждал его.
— Влад…, - девочка говорила тихо, почти шептала.
— О! Светланка, хай! — Пахомов был явно рад её слышать.
— Привет, — она снова вошла в свою комнату и тихо, почти на цыпочках, подошла к окну. — Слушай, Влад. Я хотела к тебе сегодня прийти… Но не смогу!
— Ты не придёшь? — в голосе её приятеля легко угадывалось разочарование.
— Не могу, Влад. Честно, не могу. Я даже две шавермы уже купила, но не получается, — говорила она тихо, а сама опять выглядывала из-за занавески в окно.
— А что случилось-то? — кажется, Пахомов начинал волноваться.
— Я тебе потом всё расскажу, — обещала Света. Вообще-то ей хотелось рассказать ему всё сейчас, для того она и позвонила Пахомову. Но когда услышала его голос, то передумала, не нужно пока ему ничего говорить. Зачем его беспокоить? Пусть лечится.
— Ну ладно, — невесело ответил Пахом. — Ну а завтра хоть зайдёшь?
— Зайду. Куплю новые шавермы и зайду.
— Да не покупай, чего деньги тратить, так заходи. Просто.
— Ладно, ладно, — обещала девочка. — Зайду. А деньги у меня есть, я куплю шавермы.
— Свет? — говорит Пахом чуть насторожённо.
— Что?
— А с тобой ничего не случилось?
— Да нет, всё норм. А что? — врёт девочка.
— Голос у тебя перепуганный.
— Перепуганный? — Света хихикает, она хочет показать ему, что всё в порядке, но сама чувствует, что её хихиканье звучит фальшиво. Тем не менее продолжает: — У меня всё норм.
Зачем ему, больному, недавно прооперированному, знать о её проблемах, тем более что он всё равно не сможет ей ничем помочь.
— Точно?
— Точно, — отвечает она уверенно.
— Ну окей. Пока, Света.
— Пока, Влад, — Света отключила телефон.
А машина за окном никуда не делась. Отсюда ей не было видно, сидит ли кто в ней, но девочке и не нужно было ничего видеть, она чувствовала, знала, что там кто-то есть.
«Блин, а как мне за близнецами в садик идти?»
