А ведь они нам даже слова сказать не дали! Может, мы бы отказались от испытаний? Как говорил наставник, некоторые до старости нисурами прожили, и ничего, не пожалели о выборе.
Месяц отсрочки мы использовали для усиленных тренировок. С рассвета и до заката оттачивали мастерство мечного боя, проходили полосы препятствий, утопая по уши в грязи, бегали по столбам под проливным дождем и литрами пили зелья. Шалсей не уставала варить их целыми котелками.
Наследничек в это время пировал в Рамалохе, посещая местные увеселительные заведения. Со слов знакомых, также уделял время тренировкам, занимаясь вместе с отрядом охраны и таном Телли, который неотступно следовал за ним. В школе за нами приглядывали, будто опасались, что струсим и сбежим. Но мы о побеге даже не помышляли. Во-первых, некогда было отвлекаться на глупости. У Тэбана не сорвешься. Он заставлял выкладываться так, что сил больше ни на что не оставалось. А, во-вторых, кто сказал, что мы не пройдем заршево испытание? В поход вместе с нами отправится Тэбан сур, Доррах и другие охотники, которые будут страховать группу эльфиров. С третьим кругом надо быть предельно собранными и осторожными.
Одно радовало: за пролетевший в мгновение месяц строители закончили постройку дома и убрались из нашего негостеприимного края. Мы договорились с одним караванщиком, который забрал попутчиков сразу, едва они прибыли в пригород Рамалоха. По условиям контракта наемные рабочие не имели права разглашать, где и что строили. Но даже если начнут болтать, найти обратную дорогу никогда не смогут. Едва только люди пересекли границу владений, как я попросила хранителя запомнить их и никогда не пускать обратно, с какими бы целями они сюда не вернулись.
Я не знала, чем закончится наш рискованный поход, поэтому подстраховалась, сделав наставника душеприказчиком. Впрочем, приемный отец составил похожую бумагу в отношении меня. Гильдейского поверенного такая предусмотрительность ничуть не удивила. Это распространенная практика среди охотников. Кто-то завещал свое добро и вероятную добычу семьям, а одиночки назначали наследниками собственных товарищей.
На последней неделе Тимунд вместе с участниками похода прибыл в школу, чтобы будущие напарники потренировались вместе, узнали сильные и слабые стороны.
За длинные дождливые месяцы строители возвели второй этаж каменного здания и приступили к постройке третьего. Помимо комнат для учеников, появились сторожевые башни и основательный каменный забор высотой в два человеческих роста. Одновременно он служил линией обороны на случай нападения тварей, поэтому с внутренней стороны располагались площадки для воинов и узкие бойницы, через которые удобно бить врага. Постепенно из старого заброшенного поместья школа превращалось в укрепленный форт. Часть леса вокруг вырубили, древесина пригодилась для обогрева и приготовления пищи. Открытое пространство между забором и густой растительностью обзавелось глубокими рвами с кольями на дне, конструкциями из связанных вместе заостренных бревен, натянутыми веревками, силками и прочими ловушками, рассчитанными на тварей.
И на фоне такой серьезной подготовки в школе кипели настоящие страсти. Тэмилию Кентаро до трясучки раздражал мой невезучий братец. Она винила его в том, что опозорил ее, лишил блестящего будущего и, вообще, отравляет жизнь самим существованием. Девчонка потребовала, чтобы ее приняли в школу, и даже экзамен сдала, продемонстрировав сносное владение мечом. Она поселилась на первом этаже каменного здания, потеснив немногочисленных эльфирок, довела придирками тана Лиимара до белого каления, даже Тэбана сура достала, но добилась, чтобы Лаэрта сделали ее личным спарринг-партнером и учителем в одном флаконе. Наставники единогласно решили, что, раз уж нисур Сейлас женился, то пусть сам и разбирается с супругой.
Глядя на энергичную девицу, преодолевающую полосу препятствий лишь с одной целью — догнать и придушить неожиданно свалившегося на ее голову муженька, я только поражалась такой ярой целеустремленности. Если она тренировалась, то выкладывалась полностью, и наносила ощутимые раны парню, которые нам с Шалсей приходилось залечивать. Принимал пищу Лаэрт в казарме, чтобы не дай Рааду, сумасшедшая женушка не подсыпала очередной дряни. Ему одного дня хватило, когда промаялся животом и не вылезал из уборной. На самом деле мы бы уже давно разобрались со строптивой девицей, но брат попросил не вмешиваться. И то, как он смотрел иногда на красноволосую, вызывало невольную улыбку и сожаление.
