Лаэрт порывался отдать мне обувку, но я отказывалась. Во-первых, размер явно не совпадал. А, во-вторых, хотя бы один из нас должен быть готовым отразить нападение хищника. У меня из оружия остался только клык, который эффективен в ближнем бою. Лаэрт же неплохо управлялся с мечом. Значит, ему и встречать противника.
Уж не знаю, к добру или нет, но одна тварюга все-таки встретилась на пути. Одичавший зарш выскочил из зарослей и помчался тараном, выставив вперед могучие клыки. Я шустро взметнулась на дерево, избегая опасности, а Лаэрт принял атаку на себя.
С одного удара убить тварь не получилось. Покромсал братец зверюгу так, что все мало-мальски ценные части туши загубил. Отчасти поэтому брат не позарился на трофеи с убитого монстра и отдал добычу лесу, как я его научила.
— Хранитель, прими этот дар и отведи лихого человека или зверя с нашего пути, — произнес Лаэрт над истерзанной тушей зарша. — Дай нам спокойно добраться до убежища, а после вернуться домой невредимыми.
До убежища добрались без приключений. Последние силы потратили на то, чтобы вскарабкаться на скалу и попадать от усталости. Веревку мы убрали перед уходом, чтобы никто чужой не обнаружил путь наверх, вот и пришлось заново совершать опасное восхождение.
Сам факт того, что нас надежно защищали каменные стены, позволил расслабиться после сложного перехода и заснуть, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть. Даже пара часов спокойного сна в Иринтале позволяет охотнику восстановиться. Мы же продрыхли часов шесть — не меньше. Во всяком случае, когда проснулись, солнце уже поднялось над горизонтом, разгоняя темноту из лесных закоулков.
По пробуждении по очереди сбегали к ручью, чтобы умыться и совершить утренний моцион. Запасы продуктов, не требующих готовки, закончились. Так что вместо завтрака попили водички и задумались, как решить проблему с обувью. Подошвы сапог Лаэрта отвалились под воздействием агрессивных песчинок. Но там хотя бы верхняя часть уцелела, а на меня придется мастерить обувку полностью.
Как назло, кроме трофейной шкуры эргала, которая хранилась в мешке с добычей, ничего другого под рукой не оказалось. Жаль было портить дорогой материал, потому что полноценную обувь в походных условиях не сошьешь. Но собственная жизнь важнее, хотя бы защиту для стоп необходимо соорудить.
Провозились до самого обеда, потому что шкуру эргала не всякое железо пробьет. Резать и продавливать отверстия для сшивки приходилось клыком улкара. Я старалась использовать небольшие кусочки кожи, с которыми легче работать. В итоге смастерила что-то наподобие закрытых меховых тапочек на завязках. На вид — грубая поделка, которая развалится от неосторожного движения или сотрется при ходьбе. Но я надеялась, что за счет крепости самого материала, обувка прослужит пару дней, пока не доберемся до дома.
Поскольку клык был один, то и возиться с ним приходилось по очереди. Брат набил отверстий в лоскутных выкройках, а я кропотливо стачивала их нитями из жил. Та еще работенка! Справедливо рассудив, что нам и покушать не помешает перед вылазкой, отправила Лаэрта на охоту. Заодно проверку самодельным подошвам устроила.
Испытание шкура эргала выдержала — не отвалилась, а на обед брат притащил зайчатины и даже хворост насобирал. Пока я корпела над тапками, Лаэрт развел костер в глубине пещеры и сварил мясную похлебку. Насытившись, мы собрались в обратный путь.
Двигались в медленном темпе, тщательно осматривались, соблюдали меры предосторожности. Оставленные сутки назад «жертвы» в ловушках собрали на пир кучу тварей. Неизвестно, ушли они дальше или же остались поблизости в поисках такой же беззащитной и легкой добычи. Мы сделали приличный крюк прежде, чем выйти к месту встречи, и все равно наткнулись на выводок заршей. Хорошо хоть заметили его вовремя и отсиделись, забравшись на деревья. А там на древесных жуков напоролись, которые превратили стволы в труху, выжрав внутри многочисленные ходы и оставив лишь кору для защиты. Мерзость та еще! Особенно, когда проваливаешься в образовавшуюся пустоту и погружаешься по пояс в шевелящуюся массу. Я успела покинуть такое дерево прежде, чем в стволе образовался провал, а брат тяжелее оказался и нерасторопнее.
Не знаю, как Лаэрт выдержал соседство с прожорливыми насекомыми. Он еле дождался, пока зарши уйдут, вывалился наружу, выломав кусок коры, и принялся остервенело стряхивать с себя въедливых тварей. Меня от одного взгляда на копошащееся в древесно-мучном месиве жирных личинок и взрослых жуков, клацающих жвалами, дурно сделалось.
— Лаисса, сними! Сними их с меня! — прошипел брат, безжалостно растаптывая тех, кто уже осыпался на землю.
Я стряхнула тварей, что налипли на спину и заднюю часть брюк, а дальше Лаэрт сам управился. Впервые сталкивалась с колониями жуков, способных уничтожить дерево. На всякий случай подобрала горсть мертвых особей, чтобы изучить дома и узнать, нет ли в них чего-то полезного. Учитывая, как быстро любая добыча в Иринтале тухнет и пропадает, запихнула находку в мешок для хранения скоропортящихся трофеев.
