Мгновение, и звери разлетелись снова, как будто отброшенные друг от друга невидимой силой. Взлетели к самому небу, к прорывавшемуся сквозь тучи солнцу, высветившему блестящую чешую драконов. Словно прожектором на один короткий миг оно выхватило из утренней мглы Ледяного, кровавые потеки на мощной груди, боль в серебряных глазах – отражение моей боли. Я всхлипнула, отвернулась, не в силах дальше следить за поединком; уткнулась лицом в чье-то плечо. Кажется, рядом находился Хильдебальд, и Ариэлла продолжала держать меня за руку. В другой я по-прежнему сжимала пузырек с ядом, с которым никто бы сейчас не заставил меня расстаться. И даже если бы его у меня отняли силой, стоило только рвануться вперед, к краю обрыва…
Перед глазами все расплывалось и смазывалось. Не то от слез, что больше не сдерживала, не то от жуткой картины сцепившихся хищников, которые лишь на миг отделялись друг от друга и, снова схлестнувшись родовой силой, превращались в снежно-кровавый ком. От их утробного рыка дрожала земля, и сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Скальде двигался уже не так быстро, бросался на противника не столь яростно, как в первые минуты боя. Видно было, как он слабеет, уступая натиску Огненного.
Хентебесир же как будто черпал откуда-то силы, не чувствовал усталости. С диким ревом он набрасывался на Ледяного. Нападал снова и снова.
Еще один мощный рывок, и белый дракон отброшен обратно к скалам. Распахнув крылья, Скальде вытолкнул из себя ледяное пламя, схлестнувшееся с огнем монстра.
Короткая схватка, уложившаяся в жалкие мгновения, во время которых я несколько раз успела умереть от страха, и вот яркое пламя обжигающим сгустком ударило в Ледяного, отшвырнуло к шипастым каменным наростам. Скальде не успел, не сумел увернуться: один из них пронзил раскрывшееся при падении крыло дракона.
Не сразу поняла, что пронесшийся над долиной крик – мой крик. Не сразу осознала, что рванулась к краю обрыва, за ним, но меня удержали. Под тяжестью драконьего тела острый выступ откололся от скалы, камень, дробясь, посыпался вниз. С громким рычанием белоснежный зверь рухнул на землю. Туман поглотил его, я не услышала звука падения, но он отозвался невыносимой, жгучей болью в каждой клетке моего тела.
Мгновение, ставшее для меня вечностью, когда кажется, будто остановилось время, и Огненный, взревев торжествующе, исчез в мутной пелене следом за поверженным соперником.
Сердце сотрясалось от громких ударов, дыхание вырывалось из груди с тяжелыми хрипами, и каждый новый вдох причинял тальдену невыносимые муки. Одежда обтекала тело мужчины, скрадывая наготу, но не кровь, сочащуюся из глубоких порезов. Темные пятна расползались по светлой сорочке, увеличиваясь с каждой секундой. Левую руку, вспоротую осколком камня, Скальде не чувствовал, и, наверное, это к лучшему. Потому что все остальное тело сейчас представлялось ему одной сплошной кровоточащей раной, и от каждого малейшего движения хотелось кричать, пока в легких не закончится воздух.
Мужчина приподнялся на коленях, неимоверным усилием заставив себя оторваться от земли. Костерки пламени сражались с туманом, разрывали его на клочки и, разрастаясь, пожирали траву и цветы, постепенно подбираясь к ледяному магу. Точно такой же туман застилал глаза Скальде, отчего не сразу удалось различить приближающуюся к нему темную фигуру князя. Ледяной выдохнул хрипло, вытолкнул из себя раскаленный от близости огня воздух вместе с кровью. Сжал в кулак правую руку и едва не закричал от боли, пронзившей предплечье, а следом и все тело.
– А ты все никак не подохнешь, – шорох шагов и похожий на шипение голос.
Тальден покачнулся, но не упал, остался стоять на коленях. Хоть отдал бы все на свете, чтобы подняться на ноги перед Игрэйтом Хентебесиром.
Родовая магия ползла за ним следом, напоминая ржавчину, поражающую земную поверхность. Подвластная приказу Огненного, она расстелилась вокруг дракона. Вздыбилась хищно, ослепляющим куполом смыкаясь вокруг Ледяного. Запечатывая в себе Скальде и его непримиримого соперника.
– Слишком самоуверенный, слишком… слабый. – Игрэйт глухо рассмеялся, и Скальде почудилось, будто совсем близко закаркало воронье, уже готовое слететься на кровавый пир.
Вскинув голову, он увидел искаженное злобой и торжеством лицо кузена.
– Это чья угодно сила, но только не твоя, Игрэйт, – выдавил из себя хриплое.
– Моя, не моя – теперь уже не имеет значения. Ты проиграл, Скальде. Про-иг-рал. – Огненный склонился над тальденом. Прошептал, намеренно растягивая слова, наслаждаясь каждым мгновением своего триумфа и беспомощностью стоящего перед ним на коленях кузена: – Я думал сначала вырвать из твоей груди сердце и преподнести его твоей ари… Ну то есть моей элири. Теперь уже.
