– Снежок! Я, конечно, все понимаю… Но если уж меня простил и помиловал дракон, магически запрограммированный на непрощение, то тебе пора и подавно! Ты так не считаешь?
Судя по ленивому взмаху хвоста (будто назойливую муху от себя отгонял), кьерд так не считал.
– Только не думай, что я от тебя отстану, – предупредила Герхильда-младшего.
Нетушки, сдаваться точно не собираюсь. Тем более что, размышляя о странном поведении Снежка, я вспомнила, что уже где-то читала о подобном. Когда искала способ разорвать нашу с ним привязку. Еще бы вспомнить, что именно в той книге говорилось о котячьей апатии и как она называлась. Книга, а не апатия.
Не желая больше бездельничать и бездействовать, решительно откинула одеяло. Сейчас же пойду знакомиться с библиотекой этого маленького уездного замка. Тем более что все равно до послеобеденных сражений делать мне здесь нечего.
Это я так считала… Наивная, наивная, Аня. Больше часа ушло на одни только сборы и прихорашивания: оказывается, ее лучезарность на второй день турнира должна была выглядеть еще более эпатажно, хоть сомневаюсь, что такое вообще возможно. Следующий час пришлось убить на завтрак с фрейлинами и попытки от них отвязаться.
Нет, девчата, я так не играю. Если мне каждый день придется изгаляться, чтобы с вами с утра до вечера не тусоваться, боюсь, я еще до коронации уйду на пенсию. Покажу, так сказать, наглядный пример старейшинам.
С горем пополам отделавшись от жаждущих пообщаться со мной топ-моделей (судя по нездоровому блеску в глазах, тоже о Земле собрались пытать или, как вариант, выяснять, где это мы вчера пропадали с Герхильдом), я отправилась в библиотеку, по пути решив наведаться к Крейну. Отыскать покои больного труда не составило: здесь каждый, будь то слуга, стражник или придворный, стоило только поманить пальцем, бежал ко мне, спотыкаясь и падая, готовый выполнить любой каприз ее лучезарности.
Нет, пожалуй, с пенсией до коронации я погорячилась. Но это не отменяет того факта, что надо что-то делать с фрейлинами! Вот почему за Скальде не бегает табун разряженных девиц? Впрочем, пусть лучше не бегает. Ему вполне хватает стаи советников, а у меня запасы нервных клеток, знаете ли, не бесконечны.
С другой стороны, может, и стоило прихватить с собой в библиотеку манекенщиц. Почитали бы о кьердах вместе. Хоть какая-то была бы польза от этих бездельниц.
Мысли о снежных фрейлинах и назойливых котах (вернее, наоборот) выветрились из головы, стоило переступить порог герцогской спальни и увидеть самого герцога, лежащего на широкой кровати. Даже в полумраке лицо его казалось необычайно бледным, осунувшимся, каким-то постаревшим. Сорочка на груди была распахнута, и сквозь темную поросль я различила непонятную вязь, наползающую на руки и шею. Вот только это была не татуировка, а яд, роковым узором отпечатавшийся под тонкой, точно пергаментной, кожей.
Не знаю, мог ли Блейтиан, погруженный магами в сон, меня услышать. Наверное, нет, но я все равно старалась двигаться как можно тише. Встала в изножье кровати, обняла витую колонну балдахина, щекой прижавшись к теплому дереву, и замерла, вслушиваясь в едва различимое, рваное дыхание мужчины.
Как же он все-таки похож на Воронцова… Вздрогнула, вдруг задавшись вопросом, а что бы сейчас испытывала, если бы это был не Крейн, а Леша.
– Его светлость умирает, – раздался за спиной сухой, ничего не выражающий голос мага.
Я резко обернулась, с трудом подавив в себе желание перекреститься и торопливо прочитать какую-нибудь молитву, а может, выкрикнуть: «Сгинь, нечистый!»
– И, боюсь, нам так и не удастся с ним поговорить. – Старейшина приблизился бесшумно, как будто подкрадываясь. – Я каждое утро и каждый вечер сюда прихожу. Надеюсь. Жду.
– Вы только об этом переживаете? – усмехнулась тихонько. – Что не сможете его допросить?
– А вы? – пытливо посмотрел на меня советник.
– Мне жаль его. И это все, – добавила с нажимом, пока Тригад не навоображал себе тагр знает что.
– Вы слишком жалостливы… Аня.
Мое имя он произнес после короткой паузы. Видимо, так и не нашел в себе силы назвать меня лучезарностью.
Я тоже решила особо не церемониться:
– А вы – жестоки и беспринципны.
– Талврина тоже будете жалеть и просить своего мужа о помиловании? О помиловании его и всей его семьи.
– При чем здесь его семья? – нервно переспросила я.
Старик передернул плечами.
– Может, и ни при чем. Но если выяснится обратное… Хватит ли вам духу на этот раз поступить, как того требует закон, ваша лучезарность?
Лучше бы продолжал звать меня Аней, потому что в устах Тригада титул императрицы прозвучал, как самое грязное ругательство.
А я ведь собиралась поговорить со Скальде о Крейне и Талвринах. Но вместо этого вчера весь вечер упивалась своим счастьем. В лодке каталась и звездами любовалась, хороводы водила и в конкурсах участвовала. А надо было побеспокоиться о человеке, спасшем мне жизнь, и близкой подруге!
Аня, Аня… А Элла ведь вот-вот должна выйти замуж…
– Хм…
