Не проси, я же тварь. Она замахнулась, Женевьев закрыла глаза… Одним легчайшим движением Темная вспорола веревки, которые удерживали мадемуазель Байо. Секунду та глядела удивленно, потом на губах у нее появилась измученная улыбка: спасибо тебе.
Не благодари. Я бы тебя с удовольствием прирезала. Но ты во всем права. И в том, что Валера в тебя втюрился, и в том, что рано или поздно одной из нас придется уйти. Убить тебя я не могу, так хотя бы выпущу. И чтоб духу твоего здесь больше не было, понятно?! Женевьев кивнула: конечно, понятно, что же тут непонятного.
— И еще… Поклянись не подходить к Валере на пушечный выстрел.
— Клянусь...
— Вот так. А теперь пулей отсюда вон. Пока он не вернулся.
Женевьев надо было уходить — и чем быстрее, тем лучше. Но ее волновала одна вещь. Что будет, когда появится Валера? Он не простит Кате предательства, не простит, что та освободила Светлую.
Ничего, фыркнула Катя, скажу, что это Бусоедов тебя освободил.
— Но Бусоедов скажет, что ты соврала.
— Не скажет.
— Почему? Ты что... ты убить его хочешь?
Слушай, подруга, какая ты все-таки кровожадная. Все убить да убить! Никого я не буду убивать. Просто ты заберешь Бусоедова с собой. Вы как бы вдвоем сбежите, понимаешь? Приведешь его к полковнику.
— И что мы с ним будем делать?
— А вот этого уж я не знаю. Это сами решайте...
Спустя пару минут Женевьев, Бусоедов и Катерина стояли возле дверей, ведущих из Убежища в лес. Катя нервничала и все время оглядывалась, боясь, что появится Темный и сорвет все дело. Женевьев, напротив, чувствовала необыкновенный подъем. Оставалось только отпереть замки — и они на свободе.
— Готовы? — спросила Катя, берясь за засов.
Нет, не готовы, вдруг заявил Бусоедов. Ему страшно, там снаружи вервольфы. Они его разорвут. Не бойся, сказала Женевьев, я тебя прикрою. Прикроет? А она уверена, что ее магии хватит на целую статью? Но Катя уже не слушала их пререканий, распахнула двери во тьму: бегите!
— Ох, Великий Сумеречный, спаси и сохрани! — в ужасе прошептал Бусоедов, но все-таки первым выбежал в пустоту. За ним выскользнула Женевьев. И тут же, почти без пауз, раздался вой и рычание вервольфов, а за ним — визг Бусоедова...
Медленная дрожь прошла по телу Катерины, секунду она стояла, не шевелясь, потом захлопнула ворота.
***
Жизнь у голема Татьяны в последнее время стала слишком беспокойной. Теперь она все время вспоминала о том, как славно им было до того, как появился блюститель Саша. Когда полковник приходил домой, она накрывала ужин и смотрела, как он ест. И чувствовала себя не счастливой, нет, наверное, големы и не могут быть счастливыми — но хотя бы спокойной. Да, сейчас она была сторожевым големом, но ведь родилась она женщиной и прожила потом пусть недолгую, но человеческую жизнь. И даже сейчас она помнила те далекие времена, пусть и смутно, но помнила...
Чуткий слух ее уловил металлическое царапание в замке. Кто-то пытался взломать входную дверь. Программа охраны активизировалась, спустя мгновение Татьяна уже стояла в прихожей.
— Кто там? — спросила она.
Никто не ответил. Татьяна возвысила голос.
— Предупреждаю, ты не войдешь, кто бы ты ни был. А если войдешь, я тебя уничтожу. Я боевой голем, сила моя безгранична…
Ну, насчет боевого голема она, конечно, приукрасила — всего-навсего сторожевой, — но это ничего, лишь бы враг отступил. Ей совсем не понравилась прошлая драка с вампиром, когда кровосос чуть не убил их обоих — ее и капитана. Из-за двери, однако раздался не боевой клич врага, а усталый голос полковника.
— Тань, открой, это я.
Татьяна открыла, удивленная: почему он не позвонил в дверь? Да забыл он, забыл, весь день сплошная нервотрепка. Не дав Ильину договорить, Таня плеснула в него святой водой или, как она это называла, дистиллированной жидкостью, насыщенной ионами серебра. Голем, поднятый из глубин смерти, мог и не верить в силу святой воды, но науку совсем отрицать он не мог. Любой демон, темный или любая сомнительная тварь из хаоса от серебра начинала корчиться, такова уж была их физиология. Точнее, такова была природа тьмы.
Полковник корчиться не стал, только отплюнулся, и это значило, что он свой, что он полковник, что он — Ильин. Без комментариев, впрочем, не обошлось. Совершенно не обязательно было, сказал полковник, выливать всю бутылку, тем более — в лицо. Достаточно капнуть на запястье. Татьяна сказала, что так надежнее, и поинтересовалась, где капитан?
— Капитан, Танюша, черт его знает где! — хмуро отвечал полковник. Он теперь стоял перед огромным, вделанным в стену сейфом и вытаскивал из него разное оружие.
Черт знает где — неточные координаты, подумала Татьяна. Но спросила только, зачем ему столько артефактов? Возможна большая драка, сухо отвечал Ильин.
— С темными?
— Ты удивишься, но нет. Драка будет с местными.
Татьяна действительно удивилась: всем известно, что местные держат нейтралитет. Или уже не держат и снова сговорились с темными?
