Эрик на это отвечал в том смысле, что как бы кто ни озверел, бояться им нечего, потому что у них как раз на такой случай имеется в запасе один сюрприз.
— Сюрприз! — заверещал Юхашка. — Оружие, однако. Воевать будем, морду стрелять!
Правда, тесть чего-то засомневался, что такого монстра, каким стал теперь капитан, возьмет какое-то там оружие — даже если стрельнуть ему прямо в морду. Однако оружие, по словам Хладного, оказалось не абы какое, а мощнейшее из всех возможных. И создал его не кто-нибудь, а сам Предвечный.
— В смысле — Бог? — поежился Петрович.
— Бога нет, — усмехнулся Эрик, — разве ты не знал?
Как это — нет, не поверил Петрович, а кто же тогда это все сотворил? Все эти горы, долины, деревья, нефтяные вышки, финансовые биржи и прочую несказанную красоту? Выяснилось, что все это сотворил Предвечный вампир, коему же нет ни начала, ни конца, ни времени, ни срока. Именно он создал это все и поставил их, хладных, всем этим управлять.
Понимаю, кивнул Петрович. Такая, значит, будет ваша теория Большого взрыва…
— Да не теория, дурак, — нахмурился Эрик. — Не теория, но лишь единственно верная объективная реальность. Все же остальное — мираж и морок.
Неизвестно, каких бы еще бестактностей наговорил Петрович и что бы ему ответил на это Первый из Хладных, но тут машина затормозила. Они стояли у входа в торговый центр — тот самый, куда за полчаса до этого вошли Женевьев, Екатерина и Ильин.
И надо же так случиться, что первым, кого они увидели, миновав вращающиеся двери, оказался капитан Серегин. Стоял он в профиль к вошедшим, а лицом к бледной, но спокойной Женевьев. Капитан тяжело дышал, взгляд его был мутным и блуждал — казалось, он не видит никого вокруг. Женевьев, однако, глядела на него внимательно и без страха.
Петрович, увидев зятя, хотел было броситься к нему, но Хладный так сдавил ему руку, что бедняга окаменел от боли. Ни двигаться, ни даже единого слова вымолвить он теперь не мог, но Саша и Женевьев были совсем рядом, и он ясно разбирал, о чем они там промеж себя мирно и ненавязчиво беседуют.
— Саша, ты меня слышишь? — губы ее почему-то шевелились отдельно от слов, как бывает, когда заглючит проигрыватель. — Ты можешь мне ответить? Можешь говорить? Если нет, тогда просто кивни. Кивни, если слышишь и понимаешь…
Женевьев подождала немного, но он все так же тяжело дышал, глядя в пустоту. Ладно, решила она, будем считать, что он все слышит. И даже понимает. Что он сейчас — не дикое животное, что он все еще человек и отдает себе отчет в том, что происходит. Что он...
— Отчет, — вдруг хрипло сказал капитан.
Она встрепенулась.
— Да, отчет. Саша, ты узнаешь меня?
Капитан молчал, по-прежнему не глядел на нее, только дышал тяжело.
— Ты помнишь, что случилось? — спросила она, волнуясь. — После того, как Валера привел тебя в убежище — помнишь?
— Валера… — повторил Саша, и что-то дрогнуло в его остановившемся лице. — Темный…
— Да, Валера, Темный, — настойчиво повторила Женевьев, пытаясь добраться до его разума, охваченного какой-то странной немочью. — Он — Темный блюститель. Там, в убежище, была еще Катя.
— Катя...
— Она помощница Валеры. Она тут, рядом…
Саша дышал тяжело и размеренно. Ладно, решила она, это все неважно. Главное — он помнит ее. Он ведь помнит Женевьев, правда?
— Женевьев...
Да, Женевьев, Женя. Она его друг. Его самый лучший друг. Он должен ее помнить. Они… Тут она запнулась, не зная, можно ли сказать это вслух — то, что между ними было. Они… Нет, нельзя. Но он должен знать, что ее не нужно бояться, она поможет…
— Ты, главное, не волнуйся. Все будет хорошо.
Она говорила ровным, успокаивающим голосом, а сама чуть повернула голову и покосилась назад — не идет ли полковник? Катя ведь должна была уже вызвать его, а он почему-то все не шел. Неужели все-таки струсила, сбежала, бросила ее на произвол судьбы? Ах, как это было бы нехорошо, нехорошо и не вовремя. Ведь сейчас Женевьев только изображала из себя бесстрашного парижского ажана, а на самом деле тряслась, умирала от страха, как всякий нормальный человек на ее месте. Женевьев не могла отойти от капитана, но что с ним делать дальше, тоже не знала. Только поэтому и ни почему больше, она и повернулась, надеясь увидеть если не полковника, так хотя бы Катю.
Правда, повернулась она зря, потому что движение это — короткое, вороватое — не ускользнуло от Саши. Он заволновался.
— Кто там? — спросил он хрипло.
— Там? Там никого. Это я… я просто так оглянулась.
— Кто там? — повторил он, не меняя тона.
— Там никого нет. Главное, не переживай, — быстро заговорила она, стала убалтывать его, успокаивать, гипнотизировать.
