Ильин молчал, да и что можно было на такое возразить... Ну ладно, если по делу — что нужно Сварогу, чем он ему помочь может? Сварог хотел ясности. Хотел понимать, как обстоит ситуация с блюстителями. Грубо говоря, можно ли восстановить равновесие Тьмы и Света. Если да, тогда вопрос с игвой сам собой решится. К несчастью, тут Ильину порадовать его было нечем. Даже если получится привести капитана в разум, Темный-то из-за гроба все равно не возвратится.
— Для начала пусть хотя бы Светлый блюститель будет, — сказал Сварог. — Уже какая-никакая, а защита. А Темного — темного мы найдем кого-нибудь. Если для дела надо, я даже сам готов Темным стать.
Ильин усмехнулся: ишь какой… Темным он готов стать. Извини, Сварог Иваныч, но это не ты решаешь, и даже не он, Ильин. Темного блюстителя Хаос выбирает.
— Так на выбор ведь и повлиять можно — или я не прав?
Нет, не прав. Выбор Темного — дело слишком ответственное, чтобы он, полковник, позволил кому-то на этот выбор влиять. Сварог махнул рукой. Ладно-ладно, Бог с ним, с Темным. Им бы для начала со Светлым разобраться. Когда он сможет капитана в разум привести? Пары дней ему хватит?
— Нет, не хватит. У Блюстителя теперь двойная сила — от света и от хладных. Так что на быстрый исход не рассчитывай.
— Ну, тогда плохи наши дела, Григорий Алексеевич, — сказал Сварог. — Можно сказать, совсем никуда.
Они помолчали. Сварог вдруг поднял голову и посмотрел прямо на полковника.
— Ну что ты меня гипнотизируешь, — спросил Ильин хмуро, — чего добиваешься?
Сварог пожал плечами. Григорий Алексеевич, мы ведь с тобой старые волки… Блюстители — мальчишки, у них ни опыта, ни понимания. Они думают, что идет война добра со злом, что одни должны победить, а другие проиграть. Но мы-то знаем, что между добром и злом разницы никакой, по сути, нет.
Да что ты говоришь, рассвирепел Ильин, нет разницы? Видимо, поэтому ты на сторону темных перебегал — потому что разницы нет? Или потому что мы слабее были? Это называется не гармонию поддерживать, это называется предать и перебежать на сильную сторону.
Ах, Григорий Алексеевич, ну что мы сейчас будем вспоминать преданья старины глубокой? Надо думать о хорошем, о позитиве... Полковник кивнул. Вот, значит, ты сейчас сиди и думай о позитиве. О том, например, как ты игве поможешь и что потом с миром станет. Или о том, как ты ему не поможешь и что он с тобой потом за это сделает. И вообще, заболтались мы чего-то. Говори толком, что тебе надо? Хочешь, чтобы я с игвой разобрался? Так? А я не буду. У нас с Лихом договор. Мы, светлые, людьми занимаемся, а в дела государства не лезем.
— Так ведь если государство исчезнет, то и людям деваться будет некуда… — разумно начал Сварог, но тут из-за двери донеслись крики: «Спасите! Убивают!»
Сварог и Ильин, не сговариваясь, выскочили из гостиной. Глазам их предстала эпическая картина: голем Татьяна, опрокинув на пол, мутузила в прихожей Катерину.
— Татьяна! Отставить! — рявкнул Ильин.
— Она подслушивала! Она враг! — крикнула Татьяна. И отвесила Кате еще одну тяжелую оплеуху.
— Отставить, я сказал! Замри!
В руке полковника темной молнией мелькнул электрошокер. Татьяна повалилась прямо на свою жертву. Катерина отпихнула ее, взъерошенной лахудрой вскочила с пола, завизжала бешено:
— Эта тварь меня чуть не убила!
— Она не тварь — сухо сказал полковник. — Она голем.
Сварог удивился. Голем? Ты держишь голема? Не понимаю… Голем ведь должен быть мужчиной. Или, я извиняюсь, он у тебя трансвестит? Ильин нахмурился: глупая шутка. Просто Татьяна сделана по новым технологиям.
— Она на меня напала. Она меня с самого начала возненавидела! — не унималась Катя.
Ильин сделал вид, что не слышал этого, зато Сварог сочувственно качал головой. Я вам, барышня, не завидую. Если на вас натравили голема, рано или поздно он до вас доберется. Тем более, он по новым технологиям сделанный. Значит, и донимать будет по новым технологиям, с особенной жестокостью. Кстати, полковник, может, у твоего голема и чувства остались, а? Как думаешь?
Ильин хмуро отвечал, что не занимался этим вопросом. Заинтригованный Сварог попросил уступить ему Татьяну на пару дней — исключительно в научных целях. Для исследования. На это полковник посоветовал ему сделать своего голема и его исследовать. Сварог усмехнулся: своего не могу, ты же знаешь, эта магия для нас чужая.
— Тогда нечего вообще в нее лезть, — огрызнулся полковник. — Ты вон лучше игвой займись. Пока он сам тобой не занялся.
Все трое помрачнели. И только голем Татьяна, выведенная из строя электрошокером, лежала на полу белая и безмятежная, как лилия.
***
Эрра-Нергал сидел в своем убежище на троне тоже белый и неподвижный, но сравнить его с лилией взялся бы только самый отмороженный поэт из числа современных, которым вообще все равно, что с чем сравнивать. При желании можно было сравнить его с мраморной статуей, которой, возможно, он на самом деле и являлся.
В дверь постучали.
— Входи, Петрович, — сказал Нергал, не меняя позы.
Петрович, вошел, удивляясь: как это его мертвейшество узнало, что это он — через дверь, что ли, видит?
