Понятно. Случайно, она не видела, куда тот побежал? Нет, не видела. Капитан, ударив полковника, как-то очень резко потом исчез — как сквозь землю провалился. А когда вампир появился, ей уж вообще ни до чего было. Ильин удивился: она что же, боится вампиров? Боится, но не всех. Только конкретно этого. Это же Первожмур.
— Да ладно тебе, — проворчал Ильин. — Это все предрассудки. Мертвяк — он и есть мертвяк.
Пошатываясь, подошла бледная Женевьев. Ей явно было нехорошо.
— Это я виноват… — сказал Ильин. — Нельзя было идти на Сашку с голыми руками. Он же теперь не только Блюститель, он еще и вампир. Черт знает, какая у него сила.
Полковник заметил, что Женевьев оперлась рукой о стену.
— Катя, — скомандовал он, — берем Женьку под руки — и к машине.
— Ничего… — голос у той был слабый, — я сама.
— Давай-давай, нечего! Сама она...
Они подхватили Женевьев и повели прочь из торгового центра. Спустя сорок минут они уже выгружали ее из машины перед домом полковника.
На этаж поднялись на лифте, потому что пешком не было никакой возможности. Бережно поддерживая, подвели бледную Женевьев к дверям квартиры. Полковник открыл дверь своим ключом, но на пороге уже стояла неусыпная Татьяна. Явилась — не запылилась, зло подумала Катя. Что подумала Татьяна, так и осталось неизвестным: голем по самой природе своей должен быть сдержанным, много ли эмоций у восставшего трупа?
Ильин велел Татьяне разложить диван в спальне — есть пострадавшие. Однако та не торопилась: у нас гости. Давай-ка по порядку, отмахнулся Ильин, сейчас вот Женьку занесем и будем разбираться с гостями…
Ильин поднял Женевьев на руки, занес ее в спальню, положил на диван.
— Что с ней теперь будет? — спросила Катя.
— Беспокоишься? — улыбнулся полковник.
Катя вспыхнула. Еще чего! Не хватало ей беспокоиться из-за какой-то ведьмы.
— Ничего страшного. Отдохнет чуть-чуть и будет как новенькая. — Он посмотрел на Таню. — Ну, что у тебя за гости?
Татьяна молча повела их гостиную. Там, в кресле, хмурый и безрадостный, сидел Сварог. Ильин искренне удивился: Иваныч? Какими судьбами?!
Но выяснилось, что не судьбами никакими, а именно что по делу. И дело это не простое, а срочное и неотложное… И вдобавок ко всему — крайне неприятное. Такое, что при посторонних и не расскажешь. Особенно при дамах. Полковник задумался на несколько секунд, но потом все-таки попросил Таню и Катю выйти. После чего посмотрел на гостя пронзительно: ну, что стряслось?
Однако Сварог, прежде чем к своему делу переходить, задал один вопрос. Ответь, сказал, Григорий Алексеевич, чем там вся история с блюстителями закончилась?
Ответ ошеломил его.
— То есть как — растерзал? — не понял он. — Блюститель блюстителя не убьет, это же базовый принцип.
Все верно, базовый, кивнул полковник. Только Сашка теперь — обращенный Блюститель. В нем и свет, и смерть одновременно. Сварог выслушал все это и неожиданно для Ильина кивнул. Так он и думал. Именно так он и полагал. Все разваливается на части. Вот только что к нему самому заявился не кто-нибудь, а игва от самого Лиха.
Тут уже пришло время полковнику усомниться. Врешь, Сварог Иванович, игвам на поверхность хода нет. Впрочем, это правило действует только, когда… тут он вдруг умолк и на миг задумался.
— Только, когда равновесие сохраняется, — закончил его мысль глава «Местных». — Хоть даже самое слабое. А сейчас, сам говоришь, Темный блюститель убит, а Светлый обратился. Вот и полезла разная дрянь из других миров. И не просто полезла — игва требует, чтобы я его с большими людьми во власти свел.
— Зачем это им?
— А то не понимаешь... — криво улыбнулся Сварог. — Лихо хочет над всей вертикалью власть взять. Ты тридцать девятый год помнишь? В тот раз такая же точно была ситуация. Только игвы не у нас полезли, а в Германии. И вот тебе, пожалуйста, Вторая мировая. История повторяется один в один. Только с той разницей, что сейчас мы — ядерная держава. И вероятные наши противники тоже ядерное оружие имеют. Улавливаешь, на что я намекаю?
Ильин улавливал… Вот только не мог понять одного: зачем это все Лиху? Сварог пожал плечами: чего же тут непонятного? Чем меньше живых остается тут наверху, тем больше мертвых в царстве Лиха. Такая вот геополитика. Расширение, так сказать, сферы влияния. Полковник только головой на это покачал — да уж, расширение. А что, угрожал тебе игва?
— Ну, так… Намекнул. Правда, очень определенно. Сказал, что смерть — дело трудное и мало кому нравится.
— Ну, тебя закопать не так-то легко, — усмехнулся Ильин, видимо, что-то вспомнив.
— Закопать, Григорий Алексеевич, можно любого — было бы желание и возможности. Тела у нас, сам знаешь, смертные. А без смертного тела на что дух способен? Ветерком над морем веять?
