И он потихоньку двинул вперед, по коридорам. Время от времени тесть все-таки возвышал голос — так, чтобы Эрик знал, что он не ваньку тут валяет, а занимается серьезным и положительным делом: ищет Блюстителя. Наконец он вошел в круглый зал с фальшивыми артефактами и встал как вкопанный: перед ним на диване, закинув голову назад, лежал капитан Серегин. Лицо его было серым и недвижимым, глаза закрыты, губы сомкнуты. Казалось, весь он был высечен из гранита каким-то великим, но бесприютным ваятелем, который зашел сюда ненадолго, сделал свое дело, а потом привычно отправился странствовать.
Недвижный капитан предстал перед Петровичем так внезапно, что от страха тесть несколько секунд не мог даже закряхтеть. Потом, однако, все-таки прокашлялся и сказал голосом таким слабым и сиплым, словно надеялся, что его не услышат.
— Саш, это ты? Отзовись…
Ответом ему было молчание. Тесть попробовал еще раз, но капитан по-прежнему лежал неподвижно, запрокинув строгий профиль к потолку.
Тогда Петрович осторожно отступил на несколько шагов, вытащил телефон и заговорил в трубку.
— Алло, ваша прижмуренность? Это я, Петрович… Нашел Сашку. Он вроде как мертвый… А, вы знаете уже… Ну, хорошо. Жду. Только побыстрее, а то как бы он не встал.
— Не встанет, однако! Ноги коротки… — раздался за спиной визгливый голос Юхашки.
Тесть в ужасе обернулся: за его спиной стояли ангиак и вампир.
— Господи, напугали меня! Вы уже здесь, что ли? Как так быстро успели?
Есть такая профессия — везде успевать, наставительно отвечал Эрик. Отойди-ка в сторонку, посмотрим на нашего красавца… Да-а, нелегко ему далась борьба смерти и света.
Тесть похолодел: неужто помер Сашка? Эрик покачал головой: он бы так не сказал. Впрочем, как посмотреть. Если по вашим, человеческим меркам, то да, умер. А по нашим, хладным, — скорее, спит.
Тесть поежился. Если капитан и правда спит, может, пусть спит и дальше? Почему-то он совсем не хотел будить сейчас Сашку. Впрочем, его никто и не спрашивал. Больше того, вампир заметил, что разбудить капитана нельзя, невозможно. Поскольку сон, которым он спит — сон необычный, особенный. Примерно так гусеница обращается в куколку и засыпает на время. А потом из куколки выпархивает бабочка…
— Во что же это он превратится, — поежился Петрович, — в какую-такую бабочку?!
— Это мы скоро увидим, — хладнокровно, как и положено вампиру, отвечал Эрик. — А пока отвезем его к нам, в убежище. И положим в самый прочный, самый глубокий, самый страшный в мире саркофаг...
Ильин и Катя вышли на улицу — провожать Сварога. Вид у того был невеселый, если не сказать обреченный.
— Ну что, Григорий Алексеевич, значит, не хочешь мне помочь? — напоследок еще раз спросил глава «Местных» безо всякой, впрочем, надежды в голосе.
— Помоги себе сам, Сварог Иванович, и будет тебе счастье, — бессердечно отвечал ему Ильин.
Сварог только головой покачал. Эх, полковник, полковник… Я-то думал, ты человек, а ты как есть денисовец. Ну, и черт с тобой тогда. По мне, так уж лучше игва, чем такой друг, как ты.
— Вот и иди к своему другу игве, — посоветовал Ильин. — А меня в свои делишки не путай, не надо... Катя, давай в машину.
Катерина молча залезла в машину полковника, и они поехали прочь. Сварог проводил их тоскливым взглядом, хотел сказать вслед что-то, видно, не сильно хорошее, но тут у него зазвонил телефон.
— Слушаю…
На том конце был Старший игва. Спрашивал, что там с их делом, удалось ли договориться со спикером Государственной думы, все ли, как говорят у них здесь на поверхности, чики-пики? Сварог успокоил его: все в порядке, и чики в наличии, и пики тоже. И вообще, беспокоиться не о чем, господина игву примут где надо прямо завтра, а может даже и сегодня — от текущей загрузки зависит. Уж он расстарался, не сомневайтесь, он же понимает важность ихних, уицраоровых, дел.
— Наших дел, Сварог Иванович, наших общих дел, — поправил его ивга. — Потому что без вас нам трудно обойтись. А вам без нас — и подавно. Кстати, вы зачем встречались с полковником Ильиным?
Сварог удивился такой осведомленности, но уточнять, откуда и как игва узнал об их встрече, не стал. И без того ситуация вышла неудобная, пришлось срочно выкручиваться. Однако Сварог был тертый калач и знал, что без крайней необходимости врать не стоит, тем более — игве. Который, может, и вовсе негуманоидная форма жизни, а значит, отреагировать может как угодно. Нет, врать было никак нельзя, но и говорить все тоже, конечно, не следовало. И Сварог решил высказаться как можно более абстрактно. Ни за чем, дескать, встречались, повидаться — не более того.
— Давно не виделись, значит? — зловеще полюбопытствовал игва. — Не знал, что вы так дружите с денисовцами.
