— Драться не будем, — нетерпеливо отвечал полковник, — но надо посмотреть, куда они Сашку повезут.
— Тоже мне, теорема Ферма, — хмыкнула Темная, — в Убежище хладных повезут, куда еще?
— Вот и посмотрим, где их Убежище расположено, — раздражение в полковнике росло, он не хотел упустить машину Нергала.
— Да чего там смотреть, я все и так знаю.
— Откуда? — удивился полковник.
— Да потому что я Темная, — отвечала Катя, — мне по статусу положено.
Ильин теперь глядел на нее с некоторым даже интересом. Ну, раз так, то это совсем другое дело. Значит, Нергала побоку, идем на охоту за оружием.
И они храбро вошли в полуоткрытые врата осиротевшего Убежища темных...
Машина же Нергала тем временем выехала из леса на шоссе и направилась в сторону города, с каждой секундой набирая скорость. Как обычно, в автомобиле Петровича потянуло в сон, он задремал и проснулся, только когда они остановились рядом с Убежищем хладных.
— Кажись, доехали, слава богу, — сказал Петрович, встрепенувшись.
— Бога нет, — пробурчал Юхашека, — а Петрович дурак.
Петрович молча погрозил ангиаку кулаком: отвяжись, макака!
— Как ни грустно, а Юхашка прав, — заметил Эрик. — Ты, Петрович, дурак набитый. И все вы, люди, дураки.
Петрович на этот раз обиделся за весь род человеческий, а не только за себя одного: чего это мы дураки? Тут две причины, с охотой объяснил Эрик. Первая — генетическое вырождение, то есть отрицательный отбор. У вас, у людей, выживают не самые умные, профессиональные, сильные и красивые. Выживают те, кто лучше приспособился.
— И чего не так? — не понял Петрович. — Это же и есть естественный отбор.
— Проблема в том, что люди — не животные. Чтобы выживать, им мало приспосабливаться, им надо думать, двигаться вперед, развиваться. А вы перестали думать. Вместо того чтобы дело делать, вы начальнику зад лижете. При этом начальник обычно такой же идиот, как и его подчиненные. А другого начальника, поумнее, уже нет — всех умных либо на пенсию выпихнули, либо вывели, как тараканов. И отсюда вторая ваша проблема: вы не просто не хотите, вы не можете думать.
Петрович возмутился. Как это — не можем? Лично он очень даже может. Иной раз как начнешь думать — остановиться не получается. Думаешь, думаешь, аж голова трещит.
— И о чем же ты думаешь? — осведомился Эрик, скептически улыбаясь.
— О разном, — смело отвечал тесть. — Размышляю, анализирую. Бывает, по базару идешь. Там в одном месте арбузы пятнадцать рублей за кило, а в другом двадцать. И вот я анализирую, чего и как.
— И к чему же ты приходишь в результате твоего анализа?
— Известно, к чему. Что покупать надо, который дешевле.
Эрик посмотрел на него с жалостью: это и есть, по-твоему, анализ? Петрович пожал плечами: его устраивает. Нергал кивнул — в этом-то вся и беда. В том, что их всегда все устраивает. И ни думать, ни делать ничего они не хотят. Вот поэтому они, люди, — всего-навсего пища для высших существ.
— Не понял, — сказал Петрович. — Это что, намек такой?
Как ни грустно, да. Блюстителя они поймали, так что миссия Петровича исполнена.
— Так чего, отпустите меня, значит? — обрадовался тесть.
— Отпустим, Петрович. Окончательно и бесповоротно.
Петровичу бы тут надо было обрадоваться, а он чего-то задумался. Каким-то странным голосом его прижмуренность все это сказал. Чего-то все это ему совсем не понравилось, только непонятно почему. А ты проанализируй ситуацию, насмешливо посоветовал вампир. Петрович послушался, стал анализировать. Анализировать секунд пять и пришел к выводу, что голос у его хладности какой-то странный. А что это все значит, непонятно.
— Петрович — идиот! — снова, как выпь, прокричал Юхашка.
Нет, Юхашка, покачал головой Эрик, Петрович не идиот. Он просто человек современный. Раньше был хомо сапиенс, теперь — хомо дебилус. То есть человек слабый. Слабый мозгами, чувствами, даже телом. Вы посмотрите, как выглядят современные мужчины и женщины. У женщин талии и бедер нет совсем, а у мужчин, напротив, всего этого добра в избытке. Природа устала от вас, дегенераты, человечеству, как виду, приходит конец.
Услышав это, Юхашка искренне огорчился: кого же мы есть будем? Но вампир его успокоил: на наш век хватит, безмозглые люди такие же вкусные, как мозговитые, а ловить их проще. Петрович, который уже заскучал от этих кулинарных разговоров, снова спросил, можно ли ему уходить.
— Тебе, Петрович, теперь все можно, — отвечал Эрик. — Занесите только Блюстителя в Убежище.
— А потом вы меня отпустите?
— Не я — Юхашка. Он отпустит тебя. Отпустит раз и навсегда...
