Они стояли посреди большого, пустынного и несколько заброшенного, хотя все еще красивого, парка. Посреди этого парка, на берегу рукотворного, чуть подернутого тиной пруда высился огромный старый ангар. Он был светло-зеленого цвета и как-то очень гармонично сливался с окружающими деревьями. Взгляд Саши упал на воду, и он вздрогнул: ангар не отражался в пруду — только деревья и небо в облаках.
— Не отражается, — пробормотал Саша. — 3D-проекция, что ли?
— Не все сущее отражается в воде, — рассеянно отвечал полковник, внимательно оглядывая окрестности и не торопясь идти к ангару. — Кое-что вообще отражается только в сознании.
Саша снова посмотрел на ангар. В огромных, скованных цепями воротах была вырезана небольшая дверь, сейчас она стояла чуть приоткрытой.
— А почему двери открыты? — спросил он.
— Хороший вопрос, — кивнул полковник. Говорил он теперь сухо, словно протокол читал, на капитана не смотрел, не отрывал глаз от ангара. — За некоторое время до нашего приезда я отправил сюда Женевьев. Может, конечно, она забыла запереть дверь, но я такую возможность исключаю категорически. Женевьев — опытный работник и весь положенный протокол исполняет автоматически. В таком случае открытая дверь может означать, что внутрь проникли посторонние. И поскольку увидеть убежище обычные люди неспособны, можно сделать вывод, что в убежище проникла Тьма. Может быть, она там до сих пор.
Саша как-то упустил момент, когда в руках у Ильина появился пистолет. Не думая, Саша вытащил свой. Полковник только головой покачал: не пойдет. Женевьев — сильный маг, если тьма справилась с ней, значит, там темные высокого полета, и их какое-то количество. Обычный человеческий пистолет тут бессилен, нужно магическое оружие, вроде как у него, полковника. И Саша увидел, что пистолет у Ильина в самом деле не совсем обычный. Что-то в нем было лишнее, какая-то странная насадка на стволе.
— Ничего, — сказал капитан, — сгодится и мой. Как минимум, шум можно поднять, внимание отвлечь.
Но Ильин смотрел хмуро. Меньше всего сейчас хотел он устраивать побоище с темными. Саша пока не инициирован, так что биться будет один полковник. И предсказать результат этой битвы не возьмется никто. Поэтому капитану лучше всего спрятаться вон за тем деревом. Если полковник проиграет, Саша должен будет тихо вернуться в Москву и обратиться к одному человеку, точнее, денисовцу. Запоминай адрес, капитан…
— Постойте, — прервал его Саша, — погодите. Может, они уже ушли отсюда, чего им ждать проблем на свою голову. Мне кажется, там никого нет. Вообще никого.
Полковник смерил его взглядом, почесал подбородок. Вообще-то, сказал, Блюститель чувствует и своих, и чужих. Но Саша — неинициированный Блюститель, так что на его ощущения он бы не полагался. Опираться можно только на факты.
— Да вот вам факт, — сказал Саша, указывая на землю.
На мягкой земле отчетливо отпечатались следы автомобильных шин. Полковник согласился, что это действительно факт. Правда, Женька приехала сюда на такси, но, согласно протоколу, должна была выйти заранее, не доезжая до места — исключительно ради безопасности. Скорее всего, это машина темных. Следы говорят о том, что она доехала сюда, некоторое время стояла, потом развернулась и уехала. От машины идут три пары следов к Убежищу. Потом три пары возвращаются. Это значит, скорее всего, что Женька все еще там.
Полковник посмотрел на капитана как-то странно…
— Что? — не выдержал Сашка. — Что вы хотите сказать?
Полковник хотел сказать, что, видимо, они ее не пощадили. Но не сказал. Пусть хоть несколько минут французский зеленоглазый ажан еще побудет с нами. Потом настанет миг для слез, для печали, но сейчас, сейчас она все еще жива. Женевьев, Женька, Женечка, мадемуазель Байо...
Все это капитан очень ясно прочел в глазах полковника, так ясно, как будто телепатия все-таки существовала. Еще не осознав толком, что случилось, он почему-то вспомнил их последний с Женькой поцелуй и то, как она не хотела его отпускать, как беспокоилась за него, как боялась. А еще он вспомнил, что, обидевшись, погнал ее прочь — в пустоту, в одиночество. И она, несчастная, беззащитная, сидела на улице совсем одна, но никуда не ушла, потому что ей надо было его охранять…
Саша захлебнулся воздухом, сердце его зажглось огнем — страшным, невыносимым. Нет-нет-нет, этого не может быть, не может, не может! Полковник увидел его взгляд, ужаснулся, с необыкновенным проворством прижал капитана к себе, обнял, пытался удержать. Но тот легко разжал стальные объятия, вывернулся, закричал, завыл волком... Воздух задрожал и пропитался сырым мраком, на небо выкатилась огромная черная луна, стала расти, увеличиваться, закрыла собой полмира.
— Саша, — чуть слышно прошептал полковник, — Саша...
