Бусоедов замялся: вообще-то он посоветоваться пришел. Женевьев удивилась. Он, хладный, пришел посоветоваться с ней, светлой?! С чего вдруг? Он все еще мялся. Потому что она не выдаст... Потому что добрая. Потому что в ней есть сочувствие. А сочувствие всем нужно, даже вампирам.
Она улыбнулась — что ж, советуйся. Он откашлялся, набираясь духу. Тут такая история: может, ему к своим вернуться? К хладным?
— Вернуться? — удивилась она. — Тебя же убьют.
Это вряд ли... Раньше бы убили, а сейчас — ни за что. Он теперь важный человек. На него Блюститель подсажен. И он кратко пересказал Женевьев события последних дней.
— Какая же все-таки он сволочь, этот Валера! — покачала головой Женевьев.
Игорь не возражал: сволочь, конечно, кто спорит. Но он сейчас не про Валеру. Он про то, возвращаться ему к своим или нет? Однако ответить Женевьев так и не успела: дверь в комнату открылась и вошла Катя.
— О, Катерина, — трусливо сказал вампир. — Легка на помине.
Катя сверкнула глазами: Бусоедов, сделай так, чтобы я тебя долго искала. Бусоедов двинулся было к выходу, но Женевьев его остановила: не выходи. Вампир затоптался на месте, не зная, как ему быть.
— Я тебе последний раз говорю: пошел вон. Иначе сделаю больно. Очень больно, Бусоедов, — Катя глядела на него свирепо.
Но он все не уходил. Бусоедов вдруг понял, что Катя на самом деле может убить Женевьев, а он этого не хотел, она ведь еще не ответила ему на его вопрос. И вообще, кажется, он не хотел, чтобы Женевьев кто-то убил. Не то, чтобы он готов был жизнь за нее отдать, да и с какой стати, однако, если бы ее убили он, наверное, здорово бы огорчился...
Вампир робко глянул на Катерину: может, помиритесь, девочки? Ты, Катя, не убивай ее до смерти, не надо. Она еще пользу принесет, много пользы. Ну там, морду расцарапай, то-се, а убивать не надо, обратно ж не припилишь...
— Считаю до трех! — рявкнула Катя, и глаза у нее сделались черными.
Тут Бусоедов вдруг вспомнил, что своя рубашка ближе к телу, чем чужая кожа, и, спотыкаясь, вышел вон. На лице Женевьев не было сейчас страха, она только слабо улыбалась Кате: ну, что делать будем? Та смотрела на нее, не отрываясь, долго смотрела и, кажется, без всякого выражения. Наконец губы ее раскрылись, она сказала что-то едва уловимо, но Женевьев все равно услышала: ты любишь своего капитана?
Ответила она не сразу, подумала сначала, но все-таки ответила.
— Может быть… — сказала, — может быть.
— Ну, а я люблю Валеру. А он, как второклассник, втюрился в тебя.
— Но я-то Валеру не люблю.
— Почему?
— Не обижайся, но он темный, и он мне... он мне противен.
Это Катя знает. Но она знает и то, что долго сопротивляться ему Женевьев все равно не сможет. И очень скоро уступит. Потому что она — подлинная Инь. Или, как красиво говорят светлые, изначальная женственность. Заключенная в ней стихия требует любви, страсти, огня. И она с этой стихией не справится. Ну, а раз рядом нет ее капитана, стихия бросит ее к первому попавшемуся мужчине.
Женевьев улыбнулась. И Катя считает, что этим мужчиной станет Валера? Та пожала плечами: а кто еще? Не Бусоедов же, в самом деле. Ну что молчишь? Говори, опровергни меня... Скажи, что это не так.
— Прости... — сказала Женевьев. — Не могу я тебя опровергнуть. Все именно так и будет, как ты сказала.
Катя ахнула от неожиданности. Какая же ты все-таки тварь... Мерзкая, отвратительная ведьма! Ненавижу, ненавижу... Правильно, что Бусоедов обратил твоего капитана. Пусть он станет кровососом и сдохнет в муках. Так ему и надо!
Светлая покачала головой: Бусоедов не обратил его. Полковник Ильин не позволит ему обратиться… Есть тайные методы, которые остановят обращение, методы, которые повернут его вспять. Катерина злобно ухмыльнулась: ну, это если капитан признается, что его укусил вампир. А если он промолчит?
— А зачем ему молчать?
— А зачем говорить? А вдруг он испугался, что станет вампиром и полковник его упокоит? А?! Ведь он способен на такое, твой полковник Ильин. Ведь способен, ты же знаешь...
Женевьев закусила губу: что ты хочешь, в конце-то концов?! Зачем ты меня мучаешь?
— Я хочу, чтобы ты выслушала меня, — медленно и отчетливо проговорила Катя. — Хочу, чтобы ты страдала, как страдала я, глядя, как Валера нарезает вокруг тебя круги. Твой капитан обратится. И его сила не помешает этому, только поможет. И тогда он станет самым могучим вампиром на земле, и даже Первый из Хладных, великий Эрра-Нергал, отступит перед таким чудовищным врагом. А мы будем управлять им, потому что у нас Бусоедов — вампир, который укусил капитана и которому отныне он будет подчиняться!
Женевьев увидела, что в руке у Катерины блеснул нож.
— Не надо, Катя, — сказала она. — Ты ведь все равно не сможешь.
Та только плечами пожала. Чего она не сможет? Зарезать эту глупую спутанную овцу? Не велик подвиг, но придется его совершить. И Катерина подошла ближе к Женевьев, высматривая, куда нанести удар.
Катя, не надо, прошептала Женевьев. Почему? Не знаю… Хотя бы потому, что Валера очень разозлится.
— О, не сомневаюсь, — захохотала та.
— Катя, я прошу тебя…
