Войны, которые Эсэн вел на границах, были лишь первой частью более масштабного плана. Как и другие кочевники, Эсэн готовился применить стратегию внешней границы, которая заключалась в использовании политических и военных сил объединенной степи для получения у Китая экономических уступок. Пограничные войны против слабых противников служили к этому необходимой прелюдией. Как вождь кочевников, он в конечном счете должен был сосредоточиться на организации военной кампании против Китая; однако, чтобы избежать угрозы со стороны других номадов, находившихся в тылу и с флангов, намеревался предварительно нейтрализовать всю потенциальную оппозицию в степи и лишь затем начать регулярные атаки на Китай.
Первой целью этих нападений была добыча, второй — заключение мирного соглашения, обеспечивающего поступление денег и открытие торговли. Это не было попыткой завоевать Китай. Хотя степные кочевники всегда старались эксплуатировать Китай на расстоянии с помощью набегов и даннических миссий, рано или поздно наступал момент, когда любой разумный вождь «варваров» осознавал потребность в постоянном источнике доходов и предметов роскоши, который удовлетворял бы запросы окружавшей его политической элиты, а также необходимость открытия пограничных рынков, которые давали бы возможность рядовым кочевникам торговать. Военные кампании Эсэна против Мин были попыткой ойратов превратить военное превосходство в степи в перманентное господство. Именно это в свое время успешно проделали сюнну, тюрки и уйгуры, когда столкнулись с национальными китайскими династиями.
Взятие Эсэном под контроль восточной и западной границ степи позволило ойратам направить энергию против минского Китая. Контакты ойратов с Мин начались еще во времена деда Эсэна — Махмуда. Ойраты ежегодно посылали в Китай даннические миссии, несмотря на то, что часто нарушали мирные договоры и были враждебно настроены к Китаю. Посольства обычно были небольшими, меньше 100 человек. Они приводили лошадей и привозили меха, за которые получали китайские товары. После того как власть перешла к Эсэну и ойраты усилили свое влияние, количество людей в таких посольствах резко увеличилось. В 1431 г. — первом году правления Эсэна — посольство ойратов уже насчитывало более 1000 человек, а в 1444 г. прибыло более 2000 человек. Китайцы протестовали против увеличения численности ойратских посольств, так как всех их участников им приходилось кормить и награждать.
При дворе Мин резкое увеличение числа ойратов, приходивших с посольствами, объясняли жадностью Эсэна, однако не личная жадность предводителя степи была основной причиной его экономических требований к Китаю. Очевидно, таким образом он вознаграждал политическую элиту своего ханства. Поскольку каждый из посланников получал угощение и дары, а также возможность участвовать в торговле, вхождение в состав участников посольской миссии давало ощутимые материальные преимущества. Даннические миссии доставляли вожделенные предметы роскоши, которые в дальнейшем распределялись среди кочевников или продавались в другие страны. В связи с этим ойраты были заинтересованы в расширении возможностей международной торговли. Мусульманские купцы часто сопровождали ойратские посольства, чтобы извлекать выгоды из этой ситуации.
Когда Эсэн стал правителем степи, на него тяжелой ношей легли новые финансовые обязательства, справиться с которыми помогали многочисленные даннические миссии. В 1446 г., например, послы пригнали с собой 800 лошадей, а также привезли 130 000 беличьих шкурок, 16 000 шкурок горностая и 200 шкурок соболя и обменяли их на различные китайские товары, в основном предметы роскоши, которые ойраты не могли получить в ходе набегов на Китай[302]. Позже китайцы утверждали, что знать военным действиям предпочитала торговлю, поскольку она обеспечивала ее предметами роскоши, в то время как рядовые кочевники предпочитали набеги, позволявшие им получить необходимые зерно, металл и скот. Увеличение численности участников посольств при Эсэне можно интерпретировать как ловкий политический ход для обогащения элиты кочевого государства, привязывавший ее к новой ойратской империи. Участившиеся даннические миссии (или требования, чтобы Мин принимала подобные миссии) являлись следствием политической централизации степи. В течение 10 лет (1439–1449 гг.), пока Эсэн был занят войнами в степи, он ограничивался в контактах с Мин простым увеличением числа людей, участвующих в посольствах.