В 1448–1449 гг. даннические миссии стали основным камнем преткновения в отношениях между Эсэном и Мин. В 1449 г. в составе ойратского посольства, прибывшего к границе, насчитывалось уже 3500 человек. Китайцы решительно выступили против придания даннической системе столь массового характера. Хотя они и приняли посольство, минский двор старался экономить средства, уменьшая количество и качество предоставляемых даров. Эсэн, должно быть, осознал, что достиг пределов того, что можно было получить от Мин в рамках даннической системы в ее тогдашнем виде, а также то, что этого было недостаточно для финансирования его империи. Кроме того, большинство кочевников, которым необходимы были пограничные рынки, вообще ничего не получали от этой системы. Минский двор упорно оказывался организовывать рынки для пограничных племен (за исключением урянхайцев). Всё увеличивающиеся в численности посольские миссии ойратов предвещали предъявление еще больших требований, поскольку за год до присылки самой многочисленной миссии Эсэн завершил последнюю из своих пограничных военных кампаний. Ойраты теперь контролировали всю границу, имели опытное войско и знали, что китайцы были плохо подготовлены к войне. У них имелась прекрасная возможность перейти к стратегии внешней границы.
Эсэн атаковал Китай вскоре после возвращения посольской миссии. Он планировал массированное вторжение, которое позволило бы кочевникам ограбить огромные территории и одновременно заставить Мин заключить новое соглашение в рамках даннической системы. Ойраты разделили свое войско на три части: первая направилась грабить Ляодун, вторая — терроризировать укрепленный район Сюаньфу, а третья под руководством Эсэна двинулась на захват Датуна. Хотя все три армии угрожали безопасности Пекина, Эсэн, вероятно, не планировал нападение на сам город, поскольку его конница не была приспособлена для захвата укреплений. Вместо этого он стремился своим вторжением напугать минский двор и наглядно продемонстрировать уязвимость столицы. Добычу он намеревался захватить в незащищенных городах и земледельческих поселениях.
Новости о вторжении ойратов, естественно, обеспокоили минский двор. Самым безопасным выходом было положиться на оборонительные линии, охраняемые императорскими войсками. Однако главный дворцовый евнух убедил молодого императора Чжэн-туна (Чжу Цич-жэня), что, если он возьмет с собой в степь полумиллионное войско, Эсэн обратится в бегство. Войска Мин двинулись из столичной области в сторону границы. Эсэн первоначально избегал столкновений с такой внушительной армией, как, впрочем, это делали и прежние предводители кочевников (за исключением Чингис-хана). Однако минская армия не представляла собой реальной военной силы. Почти четверть века после смерти Юн-ло военная политика Мин носила чисто оборонительный характер, и эффективность войск резко снизилась. Армия не была приспособлена для ведения мобильных военных действий. Экспедиция против Эсэна была плохо подготовлена, отличалась неумелым руководством и скверным снабжением. Ко всему прочему, стояла ужасная погода, постоянно шел дождь. Отступление, приказ о котором был отдан еще до того, как армия достигла границы, с началом контратак ойратов превратилось в беспорядочное бегство. Осознав, что, несмотря на свои размеры, вооруженные силы Мин были не в состоянии сражаться, Эсэн уничтожил их арьергард, а затем напал на основную часть войск, которая расположилась лагерем близ Туму. Здесь половина минских войск была уничтожена, а вторая половина бежала. Минский император был захвачен Эсэном в плен, и теперь только символическая линия обороны отделяла ойратов от Пекина[303].
Эсэн начал размышлять, как использовать эту впечатляющую победу. Он решил потребовать огромный выкуп и двинулся назад в сторону границы. То, что Эсэн не пошел прямо на Пекин, в котором отмечались беспорядки в связи с пленением императора и поражением основной армии, защищавшей этот район, может показаться удивительным. Однако Эсэн возглавлял только часть ойратских войск (по китайским источникам, примерно 20 000 человек) и сомневался в безопасности продвижения своего сравнительного небольшого отряда в глубь укрепленных минских территорий, где его могла поджидать другая китайская армия. Кроме того, Эсэн мог надеяться взять город только измором, но не приступом. Он планировал получить огромный выкуп и, возможно, организовать брачный союз с императорским домом Мин, а затем заключить выгодный договор с совершенно запуганным императором — почти так же, как это сделал Маодунь с Гаоцзу во времена Поздней Хань. Эта была традиционная стратегия вождей степных кочевников, которая подзабылась после необычайно масштабных завоеваний Чингис-хана и его преемников.