– Как всегда, взбаламутишь болота, а потом на попятную?! – недоверчиво поинтересовался у Велеса музыкант. – Нет, на этот раз я тебе не помощник. Ищи других в свою команду.
Старик покачал головой, громко цокнув языком:
– Уговор, брат Чернобог. Твоя роль союзника мне ни к чему. Просто выполни уговор и будь свободен, как ветер в поле.
Музыкант взял Калимба, покрутил его в руке. И с грустью посмотрел на длинную мощеную улочку и неприметную церквушку на противоположной стороне канала.
– Мне нравился это мир! Я наконец-то стал чувствовать здесь уют.
– Мрак ничем не хуже света, – напомнил Велес. И, осклабившись, добавил: – Главное, чтобы привыкли глаза.
Музыкант задумался, уставившись на людей, спешивших по свои делам. Старик тем временем продолжал говорить:
– Жертвенник должен быть огромным, иначе мы не сможем открыть врата. Знай, мне понадобятся все твои слуги, вся твоя мощь.
– А как насчет них? – Чернобог указал на случайных прохожих. – Думаешь, они будут молча наблюдать за тем, как умирает их мир?
– У них сейчас совсем другие заботы, – загадочно улыбнулся старик. – Я постарался.
– И все-таки один раз они уже направили нас в небытие! – напомнил музыкант. – Не боишься?
– Не боюсь, – ответил Велес.
Через минуту улицы наполнились странной мелодией, одновременно торжественной и трагичной.
***
Санитар подвез к нам коляску, заблокировал колеса и, строго побив пальцем по циферблату часов у себя на руке, молча удалился.
Я уставился на сидевшего в кресле пациента. Пока мы добирались до клиники, Артур вкратце рассказал мне о профессоре Леванцове. И для себя я уяснил самый важный факт: это пожилой мужчина столкнулся с тем же самым чужаком, что и я. Только меня нежить пока помиловала, а его довела до нынешнего состояния.
Старик сидел молча. Пока мы молчали – ни разу не шелохнулся. Я даже не слышал его дыхания, а внешне он и вовсе напоминал восковую фигуру. Белая, морщинистая кожа, покрытая испариной, редкие седые волосы, такого же цвета усы и ухоженная борода. А вот глаза были скрыты плотными солнцезащитным очками.
Артур присел на скамейку и вгляделся в лицо профессора. Видимо, что-то привлекло его внимание, потому что он практически вплотную приблизился к коляске, замерев в паре сантиметрах.
Леванцов не двигался – его руки обхватили подлокотники с такой силой, что, казалось, если он отпустит их, то потеряет равновесие и свалится на землю.
– Он дышит? – шепотом спросил я.
– Уверен, что да, – кивнул Артур.
Пациент никак не отреагировал на наши слова. Тогда шеф протянул руку и коснулся его тыльной стороны ладони.
– Она ледяная, – констатировал он.
Я жуткое поежился:
– Он что же, мертв?
– Да, юноша, я мертв. И уже очень-очень давно, – внезапно промолвил профессор.
Но главное, не что он произнес, а как он это сделал. Со стороны выглядело довольно жутко. Его сухие, обветренные губы лишь слегка разлепились, и изнутри вырвался голос, словно у чревовещателя.
– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовался Артур.
– Спасибо. В пределах нормы.
И вновь никакого шевеления губами.
– Вы знаете, кто мы такие и зачем пришли?
– Это не имеет никакого значения. Спрашивайте, что хотели, и убирайтесь вон. У меня нет времени с вами рассиживаться. Хозяева этого не одобрят!
– Хозяева? – удивился Артур.
– Да, – кажется, профессор совершил едва уловимое движение головой в попытке кивнуть, подтвердив свой ответ. – Мы все здесь под колпаком у этих тварей.
– Вы имеет в виду больницу и докторов? – уточнил шеф.
– Я имею в виду планету и тех, кто явился сюда из другого мира.
Артур задумался. И, не найдя, что ответить, перешел к волновавшим его вопросам:
– Мы хотели бы уточнить некоторые моменты относительно вашего похищения. Вы помните, как это произошло?
– Хотели… уточнить… моменты, – при каждом слове лицо профессора кривилось, но рот при этом продолжал оставаться неподвижным, словно у куклы, которая реагирует на нажатие кнопки. – Вам еще не надоело играть в сильные мира сего? Пытаетесь подмять под себя мироздание? Глупцы!
– Мы просто хотим докопаться до истины, – уверенно заявил Артур.
– Бессмысленное занятие.
– Почему?
– Истина всегда абстрактна, когда дело касается нечисти.
Лицо профессора в очередной раз изобразило гримасу отвращения, да так и застыло, будто внутри заклинил какой-то механизм.
– Возможно, вы и правы, – согласился шеф. – Но у нас нет выбора. Думаю, вы знаете почему.
Лицевой нерв на лице профессора дернулся, и мышцы внезапно расслабились – исчезли морщины, вернувшись в первоначальный вид восковой маски.
– Вы напрасно пришли сюда. Только зря потратили свое драгоценное время, которого у вас и так практически не осталось.
– С вашей или без вашей помощи, но мы постараемся успеть.
– Лучше без моей, – ответил профессор. Из его рта вырвался странный, механический хохот, напомнивший мне робота Вертера из популярного шестисерийного детского фильма4.
