Артур опустил голову и устало потер веки. Он, наверное, мог продолжить допрос и построить разговор в немного ином ключе, но я не дал ему этого сделать. Не удержавшись, я смело выступил вперед. Мне хватило одного шага, чтобы приблизиться к коляске и уверенно произнести:
– Ты жалкий трус! Трус и есть! В детстве тебя гоняли местные хулиганы, потом подростки в подворотне и коллеги по работе. А ты продолжал глотать и даже ни разу не попытался сопротивляться! Может быть, хватит вести себя как страус и прятать голову в песок?!
Я специально обратился к профессору на «ты», потому что видел перед собой не старика на излете жизни, а моего ровесника – тощего парня в очках, в шортах на лямках и с пионерским галстуком.
Леванцов сидел и молчал. Видимо, ждал от меня еще каких-то слов, и я продолжил:
– Я знаю беса, что приходил к вам в институт. Он являлся и ко мне. И да, я его очень боюсь! Но не отступлю от своей цели. Мы выгоним его из нашего мира! Прогоним прочь! Слышите?! Про-го-ним!
Сжав кулаки, я заскрипел зубами, словно собирался ринуться в бой.
Повисла тишина. Артур смотрел на меня с неким восхищением: наверное, не ожидал от своего подчиненного такой прыти. А я тяжело дышал, пытаясь унять накатившую дрожь. В этот самый момент заговорил Леванцов.
– Меня похитил не бес и не черт, и даже не отмороженный злыдень. Поверьте, в иерархии нежити этой особи вообще не существует, – Артур нахмурился, подавшись вперед. Профессор задвигал губами, и это движение было естественным, в отличие от его предыдущего чревовещания: – Я предупреждал и руководство института, и представителей партии, что, построив первый Кордон, мы открыли ящик Пандоры. Но меня никто не хотел слушать. Для страны нечисть была стратегическим союзником. Потому что мы, а не американцы, совершили это прорыв не только в пространстве, запустив человека в космос, но и в ином измерении. Только благими намерениями выстлана дорога в Ад, – Леванцов перевел дыхание и продолжил: – Вы когда-нибудь обращались к истории? Спросите, зачем? Да просто чтобы не наступить на те же самые грабли, что уже били по лбу наших предков. Так вот, в славянской мифологии нет разделения на нечисть и нежить, и одни, и вторые априори являлись для них злом. И знаете почему: они просто другие! Но не это самое ужасное: дело в том, что существа, что жили за кромкой, принадлежат к особой иерархии. Для них наш мир сродни обычной площадке для игр, развлечение. На мой взгляд, самое точное определение! «Можно ли с ними договориться?» – спросите вы меня. Навряд ли. Им трудно объяснить простые человеческие понятия добра и зла, любви и ненависти. Для них это пустой звук. По крайней мере, однажды я попытался это сделать и потерпел фиаско. Они не от мира сего, как принято говорить в таких случаях. И еще кое-что важное: запомните, иерархия чужаков такова, что любая нечисть или нежить обязана подчиняться им по праву старшинства. По первому зову!
Артур слушал внимательно, и с каждым словом его взгляд становился все мрачнее. Кажется, он понимал, о чем говорил профессор, и был полностью с ним согласен.
Леванцов немного помолчал. Я заметил, как его голова повернулась в сторону дорожки, ведущей к главному корпусу. Санитаров там не наблюдалось. И профессор вкрадчивым голосом продолжил:
– Пытаться уничтожить этих существ – я окрестил бы их иерархами – это дохлый номер. Даже выдворить за пределы нашего мира практически невозможно. Они не уйдут, пока сами этого не захотят. Или не окончат свое пребывание, добившись поставленной цели.
– Но вариант все-так существует? Вы, может быть, что-то нам посоветуете? – поинтересовался Артур.
– Помочь им, стать их союзниками, – без всякой насмешки, вполне серьезно заявил Леванцов.
Шеф нервно заиграл желваками:
– Да вы с ума сошли! Предлагаете нам такое настоящее безумие!
– Вы хотели знать экспертное мнение? И вы его услышали, – повернув голову в мою сторону, Леванцов обратился уже ко мне: – Покориться большей силе – незазорно, молодой человек, а вот не замечать очевидных фактов, делая вид, что все хорошо и все рассосется само собой, – непростительная глупость. Я тоже был так же наивен, как и вы. Полагал, что меня излечат. Знаете, сколько я верил? Тридцать лет. Тридцать сраных лет я питал надежду на спасение! И что по факту? Я старый больной овощ, что питает, словно аккумулятор иерарха, проникшего в наш мир.
Ощущение, что на нас вылили ушат с ледяной водой, остудив наш пыл. Помню, подобный страх внушал нам учитель физкультуры, когда мы собирались сыграть в футбол с интернетовской командой «Вымпел». Что он нам только не предрекал: и поломанные ноги, и разбитые носы, а главное, позор на всю область. Но мы сыграли в ничью. И этот результат был сродни победе.
Артур долго молчал, а потом спросил:
– Есть способ встретиться с иерархом?
Профессор заметно встрепенулся. Я заметил, как задрожали его руки, будто, собрав последние силы, он собирался подняться и встать на ноги. Но вместо этого Леванцов лишь обессиленно выдохнул и, натянуто улыбнувшись, произнес:
