Сделать это оказалось довольно просто. У меня получилось с первого раза: закрыл глаза, мысленно представил компас, и в ту же минуту стрелка запрыгала, закрутилась вокруг своей оси и показала нужное направление.
Спустившись вниз по лестнице, я споткнулся, зацепившись за край узкой красной с орнаментным рисунком дорожки, и едва устоял на ногах. А когда посмотрел на шеренгу воспитанников, то едва не вскрикнул от нахлынувших чувств: Янка стояла в ряду самой первой и смотрела на меня пустым взглядом. Похудевшая, с остриженными волосами, но с прямой спиной и поднятым подбородком, словно солдат на боевом посту.
«Нашел?» – поинтересовался голос.
Я кивнул. На моих глаза выступили слезы. То ли от радости, то ли от грусти – было очень неприятно видеть ее такой… сильно изменившейся и не в лучшую сторону. Но даже сейчас она продолжала оставаться очень красивой.
«Нашел?» – вновь уточнил голос.
«Нашел».
«Хорошо».
«Ты меня видишь?» – осторожно спросил я, пытаясь заглянуть в ее стеклянные глаза.
«Нет. Но чувствую. Теперь еще сильнее».
«Господи, что они с тобой сделали?» – прошептал я.
«Кто?» – не понял голос.
«Они! Эти уроды в белых халатах».
«Они тут ни при чем. Они лишь научили. И помогли прозреть».
«Нет», – покачал я головой. И мне захотелось добавить: «Они убили тебя, использовали, словно вещь, и продолжают это делать. То, чего мы все боялись, – произошло. Теперь ты – поплавок! Вы все поплавки. И я тоже. Просто мне посчастливилось сохранить свой разум. Но это лишь вопрос времени. В этой войне не будет победителей».
Но я промолчал. Оставил свои слова при себе.
И мне стало стыдно. Ведь я избежал ее участи. И, наверное, мог бы раньше что-то сделать, чем-то помочь. Например, рассказать Артуру про интернат всю правду, настоять, добиться того, чтобы он вытащил и ее из этого ужасного места. Но почему-то не стал этого делать. Сдрейфил? Нет, скорее, я просто забыл. Взял и забыл. Сделал вид, что ничего не было, закинув воспоминания подальше на полку.
«Не стоит себя корить, ты ни в чем не виноват», – произнесла Янка, оборвав мои мысли.
Мне стоило бы удивиться и извиниться, но я воспринял ее слова как призыв к действию. Сделав решительный шаг вперед, остановился напротив нее в надежде, что она все-таки меня заметит. Только стеклянный взгляд продолжал излучать пустоту.
«Я тебя вытащу отсюда, обещаю, – пообещал я. – Обязательно вытащу!»
Пауза длилась дольше обычного. А потом последовал равнодушный ответ.
«Зачем?»
«Что значит зачем?! – мысленно возмутился я. – Они ведь используют тебя! Всех вас! Ты что, не понимаешь?»
«Ты не прав».
«Что значит не прав?»
«Мы стоим на страже мира. И выполняем важную миссию: избавляем мир от нежити. Так и должно быть. А я, как и остальные воспитанники, вносим посильную лепту в нелегкое дело борьбы с врагом».
Это говорила не она. Янка просто не могла такое произнести. Потому что она думала иначе. Она ненавидела тех, кто заточил нас в интернате. А теперь переметнулась на другую сторону? Нет, не верю. В нее словно вложили эти слова, заставили вызубрить их на зубок. На самом деле, она хочет лишь одного: вернуться обратно к своей семье – плевать ей на чужаков, из-за которых нас изъяли из привычного мира.
«Ты так не думаешь! Это не твои мысли!» – попытался возразить я.
«Думаю».
«Неправда!»
«Правда».
«Да ты не понимаешь! Не верю, ты не могла измениться. Они переманили тебя на свою сторону».
«А на чьей стороне тогда ты? – внезапно рявкнул голос, заставив меня зажать уши руками. – Или считаешь, что тебе удастся соблюдать нейтралитет? Думаешь, сбежал и освободился, все, ты в домике с приемными родителями, которые защитят от любой напасти? Ничего подобного! Ты так же погряз в этой войне, как и мы все, так что не отмоешься. И чужак, что является к тебе, когда ему заблагорассудится, никуда не денется. Привыкай! Он твой враг, а не я».
Вот теперь я узнал Янку. Ее звонкий, уверенный голос. Он вихрем ворвался в «эфир», заставив меня напряженно ловить каждое ее слово.
«Расскажи», – почти с мольбой обратился я.
«Наша цель – чужак. Твой чужак. Бес, который благодаря тебе проник в этот мир, поплавок. Вот почему ты здесь! Вот почему здесь все мы. Наша задача усилить сигнал. И сцапать его. А твоя задача – удержать с ним контакт. Ведь ты его тень в нашем мире. Понял, наконец, или нет?»
Я сглотнул через силу и кивнул. В голове возник, казалось бы, забытый голос старухи. И та фраза, с которой начались всем мои неприятности. Проклятье никуда не делось. Оно лишь ненадолго задремало, а теперь проснулось и принялось терзать меня с новой силой.
И вновь заговорила Янка. Но на этот раз голос вновь был чужим.
«Мы всего лишь разменная монета в этой сложной игре взрослых. И никто не собирается нам помогать. Они лишь используют нас по назначению, как строительный материал».
«Рада, что ты наконец-то понял».
Мне показалось, или Янка кивнула? А может быть, просто нервно дернула головой?
«Ты ведь что-то еще хотела мне рассказать?» – обратился я к подруге, которая больше напоминала восковую фигуру.
«А ты еще что-то хочешь услышать?»
«Хочу».
«Тогда прикоснись…»
«Что?»
