– Хватит молоть чушь! – прервал подчиненного Виктор Леонардович. – Мы призваны обеспечить безопасность. И мы это сделаем, чего бы нам это ни стоило. Морок должен быть остановлен уже сегодня. Для этого здесь воспитанники нашего спец. интерната. Они граждане нашей страны и должны исполнить свой гражданский долг. А специалисты по нейропсихологии проконтролируют данный процесс, чтобы процедура локации прошла как можно быстрее и безболезненнее для воспитанников…
Договорить руководитель так и не успел: в следующую секунду комнату сотряс подземный толчок. Рунические камни покатились по столу и упали на пол. Большинство из них легло лицевой стороной, привычным для современного человека символом «Ж». А для тех, кто населял землю многие столетия назад, данная буква имела совсем иное значение.
– Всем сохранять спокойствие, – строго произнес Виктор Леонардович и, посмотрев вниз, тяжело вздохнул.
Тринадцатая руна славянского 18-ти рунного ряда имела довольно широкий спектр толкований. Но прежде всего она означала проявление внутреннего духа, который олицетворял начало и конец всего сущего. Иначе говоря, рок.
***
Сильный толчок почувствовали все, кто находился в здании отдела ОНз. Послышались крики, и коридор превратился в переполненный муравейник. Сотрудники суетились, пытаясь отыскать выход и поскорее выбраться наружу. А я стоял и смотрел на замершие фигуры воспитанников и на Янку, которая сейчас больше напоминала куклу, чем живого человека. Ее стеклянный взгляд был направлен на стену. Но смотрела она не на свежевыкрашенные обои и информационные стенды, а сквозь них.
Лысый схватил меня за руку и потянул к пожарному выходу. Сделав пару шагов, я все-таки умудрился вырваться.
– Ты чего, парень? – не понял здоровяк.
– Я остаюсь!
В этот самый момент произошел следующий толчок. На этот раз намного сильнее предыдущего. Крики превратились в вопли отчаяния, послышался шум падающей мебели и противный скрежет – на стенах возникли глубокие трещины.
Лысый испуганно закрутил головой.
– Не дури, говорю! Идем! Здесь сейчас все рухнет!
– Я остаюсь! – уверенно заявил я.
Возможно, во мне говорил юношеский максимализм, но я был уверен – голос, звучавший в голове, принадлежал все-таки Янке, а не кому-то другому.
Лысый ждал всего пару секунд, а потом отмахнулся и побежал к лестнице.
Там его и нагнал третий толчок разрушительной силы.
Меня отбросило в сторону, и я ощутил жгучую боль в плече, а рот наполнил металлический привкус крови.
Подняв голову, я нашел взглядом Янку.
Многие воспитанники интерната лежали на спине, будто раскиданные на полу оловянные солдатики – прямое тело, руки по швам.
«Ты здесь, ты меня слышишь?» – обратился я к Янке.
Она ответила не сразу, а после недолгой паузы.
«Спасибо».
«За что?» – удивился я.
«За то, что остался. Ты очень смелый».
И тут я словно очнулся. Какие могут быть разговоры, когда вокруг творится такое.
Подбежав к Янке, я схватил ее за руку и потянул на себя. Казавшаяся непоколебимой, словно скала, она с легкостью подчинилась.
Мы вновь были вместе. И осторожно шли к выходу, держась за руки, как месяц назад в интернате, когда она показала мне новый хирургический блог. Как же давно это было? А ведь прошло всего двадцать с небольшим дней. Но такое ощущение, что пролетел год или больше.
Добравшись до лестничного пролета, Янка внезапно остановилась. Обернулась. Я последовал ее примеру. Воспитанники, как по команде, выстроились в ряд. Их руки, словно крылья, взмыли вверх, указав на противоположную часть стены.
Землетрясение тут же прекратилось. Или это произошло в результате того, что подопечные разорвали связь с поисковым объектом?
«Что происходит?»
«Мы узнали! Узнали, где он», – спокойно произнесла Янка.
«Чужак?»
Впрочем, ответ и так был слишком очевиден. Я разжал ладонь и сделал шаг в направлении стены. Страх улетучился сам собой, а ему на смену пришло опустошение.
Я медленно шел вдоль открытых дверей, за которыми властвовал хаос: перевернутые шкафы, разбитые стекла, сломанные стулья и небрежно разбросанные бумаги. По стенам тянулись трещины, проступали деревянные ребра перекрытий. Старинное здание дышало наладом – обрушение могло начаться в любую секунду.
Воспитанники интерната вновь стали безвольным куклами. Но самым пугающим было то, что я ощущал на себе их взгляды, хотя смотрели они совсем в другую сторону.
Паутина трещин сходилась в одной точке. Дальше невидимая граница не пускала последствие разрушений, открывая взору рисунок из множества трещин: птица, распустившая крылья, стремилась на запад. Странный, угловатый рисунок напоминал наскальную живопись. Можно было долго теряться в догадках, что именно было скрыто в этом хитроумном ребусе, но голос за мой спиной в одну секунду дал правильный ответ.
– Кронштадт.
– Что?
Я обернулся, уставившись на бледное лицо Карла.
– Они нашли его. Он там, – долговязый повторил жест воспитанников, указав на птицу.
– Чужак в Кронштадте?
– Стоит на пороге. Между этим и тем, – кивнул Карл. – И на этот раз он ждет к себе в гости двоих.
Глава 13. Пристанище
