Ночной город напоминал мертвеца. Дряхлого старика, что много лет назад испустил дух, почив с миром среди огромных валунов и белого песка. Теперь он лежал на холодном берегу, укрывшись лоскутным одеялом из полуразрушенных каналов и гранитных стен затопленных фортов. А ведь раньше он был юн да смел. Упиваясь собственным превосходством, он быстро разрастался на радость попутному ветру. Бравый защитник береговой линии, непобедимый хранитель северных пределов великой империи.
Но то было давно. Очень давно. С тех пор многое позабылось. А старик еще помнил, с какой легкостью он разбивал в щепки стройные ряды грозных захватчиков, разя их чугунными ядрами громоздких орудий. Словно Зевс Громовержец, он обрушивал на незваных гостей град ненависти, заставляя море полыхать ярким огнем. И в том было его простое, но такое правильное предназначение.
Но время беспощадно к великим событиям. Оно, словно неумелый живописец, с легкостью искажает истину, превращая ее в пустобрехство современников, которые способны обесценить даже самую великую победу.
Город издал последнее дыхание рычащего в темной подворотне автомобиля и вновь погрузился в тишину. Единственным ярким лучом в этом царстве мрака, словно свеча в руке покойника, был удивительный красоты храм одного святого человека. Лишь он один знал сокровенные тайны этого невзрачного мертвеца. И за свое молчание был вознагражден сполна. Его задумчивый силуэт казался безмолвным хранителем, выслушивая тихие просьбы безликих жителей форта.
Таксист остановил машину возле Водяных ворот. Дождался оплаты и проводил недоверчивым взглядом странную троицу: высокого мужчину в линялом свитере и двух подростков – парня и девушку. Плохие пассажиры – за всю дорогу не произнесли ни слова, долговязый постоянно протирал очки, а девушка скрывала лицо под широким черным шарфом. Да к тому же сверху даже рубля не накинули. Плюнув им в след, таксист поспешил на следующий заказ – слава богу, работы сегодня хватало.
Яна нервно поежилась и покосилась на двухэтажные дома, потом на береговую защиту из невысоких стен. После того, как она пришла в себя, ее часто знобило, причем так сильно, что я откровенно переживал за самочувствие подруги. Но Карл меня успокоил. Просто сказал: «Не волнуйся. Пройдет. Возвращение всегда болезненно». Именно так, слово в слово. И у меня не было причин ему не верить.
– Мне здесь не нравится, – сказал я, обернувшись на случайный звук.
– Город как змея без языка. Лишившись силы, оно пусто. Оттого и не уютно, – сказала Карл и тут же добавил: – Воспоминание и печаль, мертвое притягивает мертвецов. Иначе никак. Но это ненадолго, скоро все образуется.
– Какая-та ерунда, – фыркнула Янка.
– Не ерунда, – не согласился я. – Карл так общается. Ничего, ты к нему привыкнешь.
Но Янка ничего не ответила, лишь сильнее закуталась в шарф, что мы купили в переходе метро, и направилась к деревянной скамейке.
Дверь в подъезд была открыта: внутри маячила тусклая лампочка, и сильно несло мочой, сыростью, а может быть всем сразу.
Карл осторожно присел рядом. Тяжело вздохнул. Посмотрел на руку, словно там были часы, и замер, провалившись в некое забытье.
– Что это с ним? – насторожилась Янка.
– С ним такое бывает… – авторитетно заявил я. – Это нормально. То есть для него нормально.
Янка наградила меня недоверчивым взглядом.
– Просто он особенный. Ну не такой, как мы, а наоборот… то есть он тоже их чувствует, только мы лишь своего чужака, а он их всех. Главное, хорошенько настроиться. Артур рассказывал, что Карл даже способен распознать их мысли… залезть к ним в голову, ну или что там у них вместо… – я окончательно сбился и затих.
– Зачем же тогда вы использовали воспитанников, если он у вас такой гениальный? – Янка бросила на меня грозный взгляд.
В ответ я лишь пожал плечами:
– Не знаю, может, ему силы не хватило. Или расстояние слишком большое. Артур говорил, мой чужак какой-то особенный, вроде как король среди всех.
– Артур то, Артур это! – передразнила меня Янка. – Что же мы тогда сбежали без твоего всезнающего Артура, а? И, между прочим, это мы обнаружили твоего особенного чужака! Промыли тебе мозги в этой шарашкиной конторе, а ты и уши развесил.
Мне не понравилось, что она так сказала. Но спорить я не стал. В чем-то ведь Янка и правда была права.
Мы немного помолчали.
– Как ты думаешь, а что будет с ребятами? Я их еще немного чувствовала, но потом как отрезала. Может быть, они уже все мертвы. Может, этот твой особенный чужак просто пожрал их сознание и все?! – девушка на секунду запнулась, отвернувшись.
Я смущенно опустил голову.
– Не знаю. Артур как-то обмолвился, что детская психика не выдержит прямого контакта с нежитью.
– Но ведь ты выдержал! – выкрикнула Янка и резко обернулась. – Или ты с ними заодно?
По ее щекам текли кривые струйки слез. Она слегка приспустила шарф, и я вновь заметил возле губ свежие рубцы от металлических скоб. Янка стойко перенесла избавление от них. Ни разу даже не вскрикнула. И как же после всего происшедшего было приятно снова услышать ее настоящий голос, а не это металлическое бурчание в голове.
