– Но ведь это Артур вытащил меня из приюта.
– Для того, чтобы потом использовать тебя как приманку? Да, достойный поступок для добряка! – Янка повернулась, на ее лице застыла ехидная улыбка.
– И что же прикажешь нам делать?
Надменность на ее лице сменилась недоумением.
– Я первая задала этот вопрос.
– Но вместо того, чтобы просто согласиться, отметаешь любые предложенные мною варианты.
– Потому что они дурацкие! – повысила голос Янка.
– Да, а может, это ты…
– Ну, договаривай, чего замолчал?! Кишка тонка?
Я вздохнул и подошел к окну, осторожно взял ее за руку.
– Прости.
Девушка переменилась в лице, напряжение и злость растворились, оставив лишь некую растерянность. Она потерла красные от усталости глаза.
– С одной стороны, специальные службы Нечисти, с другой – чужак, опасная нежить, которая жаждет уничтожить древнего бога. Все просто: нам лишь надо сделать выбор… непростой выбор, – немного помолчав, Янка добавила: – И я хочу, чтобы это сделал именно ты.
Я кивнул. А она продолжила:
– Только прошу, забудь все то, что я говорила тебе в интернате. Враги, союзники, правые и виноватые. Мне кажется, нам не стоит доверять здравому смыслу. Тем более, когда эта тварь может спокойно проникнуть в голову и сделать этот самый выбор за нас.
– И как же нам быть? – удивился я.
Пожав плечами, Янка ответила молниеносно:
– Давай бросим жребий. Надежнее варианта не придумаешь. У тебя есть монетка?
Мы отошли от окна. Заброшенная квартира, в которой мы переночевали, когда на утреннем автобусе вернулись из Кронштадта обратно в Питер, была очень темной. Старые обои мочалкой свисали со стен, обнажая мрачное нутро старинного особняка. А в углу горбылем возвышался гнилой диван и два сломанных кресла.
Я дернул за дырявую штору, впустив в комнату больше света. Посмотрел на монету, лежавшую на ладони: олимпийский рубль был новеньким и приветливо блестел среди окружающего нас мрака. Уж и не помню, как он попал ко мне в карман. Да и какая разница, другой мелочи все равно не было.
– Итак, уговор чур не менять. Решка – мы звоним Артуру, орел… – я замешкался.
– Если выпадет орел, думаю, он сам нас найдет без всяких звонков, – произнесла Янка. – Или ты забыл про ментальную телефонию?
Вместо ответа я высоко подбросил монету и ловко поймал ее, накрыв ладонью тыльную сторону руки.
– Что там? – нетерпеливо поинтересовалась Янка.
Осторожно убрав руку, я уставился на рисунок лыжника, спускающегося с горы. Решка. У меня сразу отлегло от души.
Янка недовольно отвернулась и вновь уставилась в окно.
– Что-то не так? – спросил я, заранее зная ответ.
– Все хорошо.
Мой взгляд опустился на монету.
– Может быть, стоило тебе сделать выбор? Ты же помнишь о моем проклятии.
Янка повернулась:
– Мне? – она тут же указала на свежие шрамы возле глаз. – Да я как тряпичная кукла на руке злобного колдуна. Закрываю глаза и вижу, как эта тварь двигает моей рукой, управляет всем телом…
Мы не успели договорить, потому что раздался громкий звонок в дверь, заставив меня напрячься. Я точно помнил, что на месте, где должна была быть кнопка, словно рогатина, торчали два обмотанных изолентой провода.
– Кто это может быть? – испуганно прошептала Янка.
– Не знаю.
– Думаешь, стоит открывать?
Звонок раздался вновь.
Я направился в коридор, но Янка остановила меня, вцепившись в руку.
– Стой! Не надо!
– Ты считаешь, нас оставят в покое? – пытаясь сохранять спокойствие, спросил я.
– Нет.
– Тогда не вижу смысла таиться, – твердо заявил я.
На самом деле мое спокойствие было иллюзорным. Изнутри меня в буквальном смысле разрывал страх. Ведь я точно знал, кого увижу, когда открою дверь.
В полумраке узкого коридора я нащупал дверную ручку. У самого уха, а может быть в самой голове, противно жужжал комар. Нет, целая стая этих противных насекомых.
Я отмахнулся и уже собирался открыть дверь, когда она резко распахнулась сама. Испуганно я попятился назад. На пороге стоял почтальон в темно-синей форме с начищенными до блеска пуговицами и фуражке.
– Вам послание, – добродушно произнес мужчина.
Я удивленно выпучил глаза. Сердце билось в груди медленно и глухо.
– От кого?
– Велес приглашает вас на празднование Заклятия Весны, – склонившись, почтальон выставил ладонь тыльной стороной и, будто заговорщик, прошептал: – Грядут перемены.
– Что? – не понял я.
Но почтальон не стал общаться и что-либо объяснять. Развернулся на месте и отправился вниз по лестнице. А следом за ним последовала и Янка. Тихо, слегка прикрыв глаза, она прошла мимо и исчезла на лестничной клетке.
– Стой, ты куда?! – крикнул я вслед. Но она уже ничего не слышала, находясь под влиянием зова.
***
Город стал другим. Из доброго и гостеприимного хозяина он превратился в злобного, молчаливого соседа, способного замучить тебя жалобами и проклятиями.
Некогда родные улицы давили тяжестью гранита, вынуждая Огниву сбавлять шаг. Мучаясь постоянной отдышкой, чудом добралась до Приморской. Она нуждалась в источнике силы, и ноги сами привели ее к Дацану.
