– Девушка, вот такая… – показал я. – И еще такой капюшон, черный. Одна была. А, погодите, почтальон был, синяя форма на нем, пуговицы большие, – пальцы сжались кольцом. – Не видели?
Бабка погладила котенка. Положила его в корзину с мягкой подстилкой, сложила руки на груди. И покачала головой.
– Совсем никого? – расстроился я. Время нещадно утекало сквозь пальцы моих бесполезных потуг.
– Никого! – резко рявкнула старуха.
– Простите.
– Хрен ли извиняешься, проклятый! Али еще не понял, что бесполезно.
Округлив глаза, я вгляделся в укрытое платком лицом. Широкий нос, волосатая бородавка, морщины, бесцветные глаза и темные бляхи родинок.
– Простите?
– Вали отсюда!
– Что?
– Пошел к херам! Или еще не понял? – руки старухи перекочевали на пояс и уперлись в бока.
– Извините.
Внезапно мой язык застрял во рту, превратившись в бесполезный отросток, а страх расплылся в масляной улыбке. Это была она, товарка, наложившая на меня ужасное проклятие. Та, с которой началась история моих несчастий. Либо я просто сошел с ума.
Мой взгляд заметался по сторонам в поисках поддержки, но вместо этого столкнулся с ужасным миражом. Меня окружали знакомые лица воспитанников интерната. Они шли мимо, не обращая на меня внимания. И каждого из них сопровождал высокий, худощавый мужчина в форменной одежде почтальона.
Каждый из подростков был в плену этого странного типа. Его рука крепко сжимала крохотную ладонь подопечного. Но куда они направлялись? Я затравленно отступил к зданию и уперся в колючую каменную стену.
– Девушка? – ехидно поинтересовалась старуха. – Выбирай!
Я покосился на почтальонов. Теперь он сопровождал блондинку в джинсах и черной толстовке. Белая надпись на спине изменилась, теперь она гласила: «Choise».
Мне не хотелось верить своим глазам, но разве я мог что-то изменить?
– Выбирай! – рявкнула старуха. – Выбирай!
Качнув головой, я все-таки подчинился. Бессмысленно уставившись за проносящимися туда-сюда парами, я совершенно не мог сосредоточиться. За что зацепиться? Да они совсем одинаковые! Мне это напомнило игру в морской бой, когда ты смотришь в узкое окошечко, а корабли движутся слева направо и наоборот. И ты нажимаешь на кнопку, направляя выстрел чуть вперед, чтобы корабль «нарвался» на торпеду.
А как поступить здесь? Тыкнуть в пустоту, где еще никого нет? Или указать вслед уже ушедшей паре? Бред, какой в этом толк? Бессмысленно, они все ненастоящие. И, как бы я не поступил, куда бы не указал, я ошибусь.
– Выбирай! – вопила во все горло старуха. А бродячие коты, внезапно возникшие возле ее ног, протяжно мяукали, сводя меня с ума. – У тебя не осталось времени! Давай, выбери свою златовласку! Давай! Не заставляй ждать, иначе старушка наградит тебя новым проклятием!
Голова кружилась, к горлу подступила тошнота. Мне уже было плевать на то, что творилось вокруг. Пусть я ошибусь, пускай меня сгноят, сотрут в порошок. Плевать! Главное, чтобы все прекратилось. Прекратилось.
Рука медленно поднялась. Все вокруг плыло, словно в тумане. Злые лица, кошачьи морды, начищенные до блеска пуговицы почтальона.
Указательный палец указал на фонарный столб, рядом с которым не наблюдалось ни одного почтальона.
– Я жду, – более спокойным голосом напомнила старуха.
Где-то в голове раздался странный хлопок, словно скомандовали о начале съемок, и статисты упрямо задвигались по намеченным маршрутам.
Рука дрогнула, но я даже не попытался опустить ее. Я должен был сделать выбор. Впрочем, что это изменит? Янка где-то далеко, и мне вряд ли удастся ее найти. А значит, чужак победил. Я был у него на крючке. Что скажет, то и исполню. Тогда какой толк в этом бесполезном действии?
Глубоко вздохнув, я попытался успокоиться.
И в этот самый момент где-то на заднем плане среди мелькающих силуэтов на светофоре, у поребрика, я заметил Янку. Почтальон был неподалеку. Стоял в сторонке и наблюдал, как она терпеливо ждет зеленого сигнала. Моя взгляд словно вырвался за границы мыльного пузыря, в который меня засунула эта ведьма со своими кошаками. Возникли посторонние лица, машины, даже взъерошенный голубь на каменном ограждении.
Старуха недовольно уставилась на меня, желая испепелить взглядом. Но я лишь устало улыбнулся ей в ответ. В голове родилась одна весьма простая истина: нет никакого проклятия. Нет ничего, что могло бы мне помешать найти Янку.
Моя рука двинулась в сторону, в направлении пешеходного перехода.
– Не смей! Иначе… – процедила сквозь зубы старуха.
– Иначе что? – поинтересовался я. Равнодушно, без всяких эмоций.
– Прокляну!
– Уверена?
Злобно сжав кулаки, старуха зашептала что-то своим беззубым ртом. Но я не отреагировал. Палец указал на девушку в черной толстовке, которая собиралась перейти дорогу. На ее куртке виднелась уже другая надпись: «Act».
Мне захотелось бежать, сорвав с себя липкие взгляды молчаливых фигур. Но мне не дали. Последнее, что я увидел: страх, застывший в глазах старухи, а следом нас накрыл оглушающий вопль, заставив меня опуститься на колени и зажать уши, чтобы не оглохнуть.
***
