– Да, – согласилась Лидия. – Главврач не хочет этим заниматься, опасается. Я сказала: у вас тонна дорогих лекарств, вы всё передадите безвозмездно. “Пусть, – говорит, – оформляют в Ростове документы”. Такой совет дал. Удивительно.
– Ничего, – сказал Суворов. – Справимся. Спасибо вам за помощь.
– Да какая уж тут помощь…
Она едва не заплакала. Суворов поспешил отключиться.
Он решил, что оставит “Патриот” здесь, сняв ещё на одну ночь номер Лёхе и Алану, а сам с Даком уйдёт с грузом на ту сторону.
Если всё закончится хорошо – вернётся пешком обратно. Если плохо – Алан перегонит машину домой, жена продаст её – будут деньги на первое время.
– Когда? – спросил Суворов у Трамвая.
– А сегодня. В 23. Выезжаете из городка и там будет поворот, сразу за стелой. Стела, и через двести метров – поворот направо. Поворачиваете, там просёлочная дорога, и едете по ней один километр. На ближнем свете. Фура пусть вообще свет не включает, а идёт за вашими габаритами. Не спешите, там ямы. Это ваш “Патриот” припаркован у кафе?
– Наш, – сказал Суворов.
Трамвай довольно засмеялся, показывая, как легко он их просчитал.
– Проедете, – сказал Трамвай. – На такой – проедете.
И он снова похлопал Суворова по руке.
До вечера Суворов прожил с ощущением, что ему велели нажевать полный рот бумаги – скажем, половину школьной, в линейку, тетрадки, – и он жевал, жевал, жевал. Минуты тянулись, тянулись, тянулись.
Выехали за час всем составом.
Суворов заранее решил, что, если остановит патруль ДПС, он скажет им, что, как и велено, вся команда решила оставить их неприветливые места и едет домой.
Алан озадаченно смотрел по сторонам, словно ожидая погони.
Лицо Дака ничего не выражало.
Казалось, что он дремлет с открытыми глазами, и думает совсем о другом.
Суворову очень хотелось, чтоб Дак его успокоил, произнёс какие-то обнадёживающие слова; но он не знал, с чего начать.
Прямо спросил:
– Что думаешь?
Дак встрепенулся. Он действительно пребывал где-то не здесь.
– О чём? Про груз? Да нормально всё будет, – и Дак улыбнулся своей скупой, замечательно красивой русской улыбкой. – Он тут лет пятнадцать уже работает. Комбат на нём столько железа перетаскал…
– Комбат – это Лесенцов; а железо?
– Железо – это которое стреляет, – Дак продолжал улыбаться.
Суворов не ответил. Лучше было б ему ничего об этом не знать.
За стелой они свернули, и минут двенадцать, переползая из ямы в яму, еле двигались по разбитой просёлочной дороге.
Наконец, в темноте появились очертания стоящей на левой обочине грузовой машины без номеров. Суворов остановил свой “Патриот”. В свете фар появился мужской силуэт. Мужчина указал рукой на правую обочину: вставайте сюда. Суворов съехал.
Следом, знаками, человек показал Лёхе, что фуре нужно проехать вперёд.
“Чтоб удобней было разгружаться…” – догадался Суворов.
Фура проехала ещё и, шумно выдохнув, встала; откуда-то тут же появились ещё трое мужиков; Лёха раскрыл фуру; сразу завязалась работа.
Суворов отчего-то поначалу даже опасался выйти, и сидел, глядя в темноту.
Зато выскочил Дак и за ним Алан.
Дак покуривал, глядя по сторонам. Заметив наконец объявившегося Трамвая, подошёл к нему.
Через полминуты Дак вернулся к “Патриоту”:
– Попросили потушить фары, – мягко, словно извиняясь, сказал он.
Алан, видел Суворов в прорезях света, помогал таскать груз из машины в машину. Вид у Алана был озабоченный, но собранный и деятельный.
Рядом, страхуя, стоял Лёха – невозмутимый, с прямой спиной.
Скоро всё было закончено: работники у Трамвая явно были опытные.
Дак и Алан уселись обратно в “Патриот”.
– Хорошо, что ты там был, – с улыбкой в голосе сказал Дак Алану. – Пока грузили, могли ящиков десять потерять.
– Да я видел, – ответил Алан возбуждённо. – Раз, и на траву поставил. Я говорю: “Ты куда? Ну-ка, подай”. Он мне: “Неудобный ящик, потом хотел”. “Очень, – говорю, – удобный!”
Алан нисколько не пугался, отметил Суворов, этих ночных людей.
Вразвалочку подошёл к “Патриоту” Трамвай, была видна его впалая щека, бровь, кепарь на узкой голове. Тихо постучал печаткой на указательном пальце в окошко. Вид у него был саркастический.
Суворов приоткрыл окно.
– Не раздумал? – спросил Трамвай. – Можешь спокойно переехать границу на своём “Патриоте”, я ж всё это к себе во двор везу. Будешь там раньше меня. Хозяйка накормит, постелит. А?
– Пора? – спросил Суворов, не отвечая на вопрос.
– Пора, пора, – сказал Трамвай весело. – Надо до рассвета успеть.
Они поспешно простились. Суворов обнял Алана и Лёху, Дак пожал им руки, посмеиваясь чему-то. Суворов догадался, что, пока он страдал в гостиничном номере, эти трое сдружились, и уже шутили о своём, пацанском, как давние товарищи.
Суворов и Дак забрались в просторную кабину контрабандистского транспорта Трамвая.
Трамвай уже сидел там, рядом с водителем. Суворов занял место возле Трамвая. Было не слишком приятно ощущать постороннего человека так близко: нога, плечо, руки…
Почему-то Суворов ожидал, что Трамвай сейчас скажет “С богом!” и перекрестится; но ничего подобного не случилось. Они просто тронулись и поехали.
Вокруг лежала чёрная степь.
