Асфальтовая дорога через степь местами была побита, местами почти нет, – но едва они набирали скорость, сразу раздавался необычный, то жужжащий, то почти подвывающий гул.
Суворов посмотрел на Дака.
– Танки траками раскатали, – пояснил Дак.
В самом воздухе чувствовалось напряжение, словно у сердечника перед очередным приступом боли.
Вскоре показался городок.
Прохожих и машин было совсем мало.
Даже нетронутые улицы выглядели покинутыми и серыми. Вдруг появлялось разрушенное бомбёжкой здание. Спустя минуту – пятиэтажка с несколькими вынесенными прямым попаданием окнами.
Ничего подобного Суворов никогда не видел.
Он был возбуждён и внимателен.
На складе их уже ждали люди Лесенцова: несколько ополченцев в грязном “комке”. Ли́ца их тоже были грязными.
С необычайной резвостью они начали выгружать и заносить в пустующие помещения на первом этаже многострадальную гуманитарку.
Скоро должен был появиться и сам Лесенцов.
Приехала Лидия на машине “Скорой помощи”.
Суворов с удовольствием передал привезшим Лидию врачам, не спросив никаких бумаг, подтверждающих приём, с полсотни разнокалиберных коробок с лекарствами.
Трамвай всё прохаживался туда-сюда, разглядывая происходящее.
Суворов подумал было, что тот переживает за свою фуру, или, того хуже, попросит у него доплаты, но нет: Трамваю, казалось, было приятно, что он тоже – участник доброго дела, и даже бессонная ночь не могла заставить его вернуться домой.
– Докинешь нас до таможни? – попросил Суворов Трамвая, когда груз был перенесён на склад.
Ему не хотелось дожидаться Лесенцова. Или, если точней, ему важно было встретить его хотя бы отчасти на равных – сидя в своей машине, и чуть опоздав. Пусть дождётся.
– Определённо, докину, – ответил, улыбаясь, Трамвай, чуть шевеля плечами, словно у него по спине кто-то полз.
Передвигался Трамвай на совершенно бешеных скоростях, в том числе по тем участкам, где трасса была изуродована обстрелами, ухитряясь при этом рассказывать про дюжину разнообразных вещей: как подарил ополченцам подворованный у отступающих украинских частей РПГ с целой россыпью зарядов – их Трамвай ласково поименовал “морковками”; и как его, который год уже, пытаются посадить то здесь, то в России, а он уходит от погони через границу, – а потом уже от погони с той стороны – назад; и ещё – о жене, по сей день переживающей за каждый перевоз груза.
Возле таможни обнялись с Трамваем – почти как с родным.
– Ты сам-то здесь границу переходил хоть раз? – спросил Суворов, посмеиваясь. – Как законопослушный гражданин?
– Я? – очень довольный шуткой Суворова, захохотал Трамвай. – Куда мне! У меня свои тропки. Позавтракаю в одной стране, поужинаю в другой. Люблю путешествия!
Суворов впервые увидел ополченскую таможню.
Тут всё было просто – глянули паспорта и пропустили за минуту.
На российской очередь оказалась подлинней. Суворов немного волновался, что ему ответить, если спросят, как он попал на территорию воюющих республик.
Спросил совета у Дака.
– Соврём что-нибудь, – пожал Дак плечами. – Они не лютуют.
Дак подошёл к окошку погранконтроля первым.
– Куда? – спросила его женщина в окошке.
– Друзей встретить. Сейчас вернёмся, – сказал Дак.
– Военнослужащий? – спросили его.
– Да.
Ему вернули документы.
Паспорт Суворова долго листали туда-сюда.
– Как давно на территории Украины? – поинтересовались.
– А там – территория Украины? – спросил Суворов.
– Как давно переходили границу?
– Недавно. Не помню дату.
– Где переходили?
Стоявший рядом Дак, не видимый из окна, одними губами подсказал:
– Скажи: “Заходил на другом пункте”.
Суворов повторил за Даком.
На каком именно, уточнять не стали.
Лёха и Алан встречали их у порога гостиницы – как вернувшихся с того света: казалось, что все сейчас расплачутся от радости.
Суворов ласково оборвал сантименты.
– Всё, братья, за работу, за работу! У нас ещё целый список адресов, куда нужно заехать лично, люди ждут.
Ему не терпелось приступить к развозу и раздаче гуманитарки.
Извинился перед Лёхой, что тому не удалось заехать на территорию республик: тот был явственно этим огорчён.
– Привези мне, слышь… каску! Сын попросил! – сказал Лёха: в этом непобедимом мужике вдруг проявилось мальчишеское, тёплое. – Я пока скажу главреду, чтоб новый груз собирали. В следующий раз насквозь проедем: к Трамваю подцепимся – и туда…
Проходя уже на своей машине таможню, Суворов чувствовал себя бывалым – и это его самого рассмешило.
Ну а что: проходы сквозь кордон изучил, груз протащил, казаков обхитрил. Да ещё и команда у него – загляденье.
У Алана было прекрасное настроение, он тараторил без умолку; Дак улыбался.
Суворов извлёк из кармана огромный список адресов, передал Даку:
– Посмотри, куда нам лучше первым делом…
Тот, сощурившись, прочитал почти по слогам несколько адресов.
– Сюда знаю, как ехать, – сказал Дак. – И здесь бывали.
– Покатаешься с нами? – попросил Суворов. – Я отпрошу тебя у Лесенцова. Заплачу тебе. А то мы потеряемся.
