Стараясь не слишком шуметь, обошёл вверенный им летний двухэтажный домик с уже настеленными кем-то на полу матрасами.
Определил Чёткому позицию на чердаке.
Некоторое время любовался оттуда в ночник видами.
Спускаясь, обнаружил на втором этаже выход на маленький балкончик, обращённый в тыл – на позиции ополчения, – и с полчаса сидел там, дыша прохладой, глядя на звёзды и с улыбкой размышляя о превратностях жизни.
Это было особое и волнующее чувство: вот он, вчерашний городской человек, оказался посреди заминированной с двух сторон степи, – погружённый по самое темечко в тишайшую украинскую ночь.
“А если ночная атака диверсантов? – попытался напугать себя Вострицкий. – Вдруг с той стороны зашли ещё сегодня с утра – и уже сползаются к нашему домику?”
Некоторое время вслушивался, но, кроме ветра, ничего не услышал.
Лёг спать на первом этаже ровно напротив входа, положив автомат рядом и чувствуя к нему необычайное человеческое расположение.
Спал крепко, но не убирая рук с оружия.
Поднялся в шесть утра от скрипа дверей: из караула вернулся ополченец Аист и стоял на пороге, вглядываясь в полутьму.
– В деревне есть электричество, – счастливым шёпотом сообщил он, вытягивая шею. – Командир, я устрою? Здесь и грелка электрическая нашлась!
Вострицкий обрадовался: электричество обещало возможность распития утреннего, чёрт побери, кофе, варки макарон и каш.
Ополченцы немедленно занялись завтраком.
Окна и так были прикрыты картоном и досками, но Вострицкий приказал снять внутреннюю дверь в домике и ещё плотней заделать окно на кухне, а в главной комнате придвинуть к оконному проёму шкаф.
Чтоб не мешаться в тесной комнатке, он снова выбрался на балкончик, уселся там на дощатом полу и закурил, пуская дым тоненькой струйкой себе за пазуху.
Ополченцы бодро, хоть и негромко, переговаривались внизу.
Наконец, один из них, проскрипев ступенями на лестнице, позвал:
– Команди-и-ир, завтракать.
Лесник, едва завидев Вострицкого, поделился:
– Подвал хороший в доме. Тесновато, но если в три слоя – поместимся…
Стоявший первую смену в карауле Мороз рассказал, что ночью, в половине третьего, была недолгая позиционная перестрелка на правом фланге; а дальше всё стихло, и даже птичьим криком не прерывалось.
Гречка с тушёнкой опять показались Вострицкому необычайно вкусными; кофе добавил бодрости; Мороз с Лесником начали смеяться, вспомнив, как Аист едва не подрался в ночи с упавшей на него метлой. Аист тоже, забавно отмахиваясь рукой, словно перед ним кружила муха, прыскал, сдерживая смех.
Вроде бы спавший боец с позывным Худой – мелкий, уголовного вида тип, – вдруг привстав на локте, отчётливо сказал:
– Заткнулись все, алё.
Вострицкий сидел к нему боком и намеренно не повернулся, чтоб не встретиться с Худым взглядом, – но продолжил как ни в чём не бывало улыбаться и мягко кивать головой.
До сих пор Вострицкий умел без особых раздумий вступать в драку, да и вообще привык доминировать, – но сейчас понимал, что будет глупо в первый же день схлестнуться с подчинённым.
Худой, к тому же, несмотря на свою малорослость, был очевидным образом не прост. Вострицкий отметил, что, помимо хмыкнувшего Калибра, остальные не выказали ни малейшего удивления, что этот шкет так с ними разговаривает, – и, перестав смеяться, перешли на шёпот.
Решив для себя, что с Худым ему неизбежно придётся так или иначе пободаться, Вострицкий весело допил кофе, и, не без отеческой интонации сказав Аисту и его смене: “…досыпайте!”, – поднялся из-за стола.
Пришло время изучить окрестности.
Вострицкий поднялся на чердак к Чёткому и рассмотрел уже при дневном свете – сначала в смотровое окошко, а затем в прицел – то, что возможно было отсюда увидеть.
Вослед за Вострицким поднялся Калибр.
– На двенадцать часов в доме старуха живёт, – спокойно сказал Чёткий.
– Да ну? – удивился Вострицкий.
– Выходила с утра, – добавил Чёткий. – Больше никого не видел.
В деревне было всего два десятка жилых домов, не считая хозпостроек.
В низине под деревней дорога делала петлю, а дальше, виляя, ползла на степной взгорок, и отлично просматривалась.
Зелёнки было не слишком много – почти вся на выезде, и лесополоса, уходящая в левую сторону.
Для того, чтоб занять умную оборону, кое-какие возможности имелись.
– Если нас здесь заметят, никто не сунется, – сказал Вострицкий, глядя в сторону горизонта, где, невидимые, находились позиции ВСУ.
– А давай флаг Новороссии повесим на крыше, – тихо засмеялся Калибр. – Скажем: мы не знали, что так нельзя. И можно будет месяц-другой отдохнуть, пока нас не снимут отсюда… Жалко – осень. Я бы тут огурчики-помидорчики развёл. Петрушечку…
Калибр даже втянул ноздрями воздух, принюхиваясь к отсутствующей петрушке.
План Вострицкий придумал сразу.
Их появление, конечно, могли отследить ещё в ночь; однако хотелось верить, что этого пока не случилось.
Когда противник явится в гости – лучше всего его встретить на подъезде к деревне.
