– А у меня звенит так, что посуда вокруг дрожит. У нас с вами одна и та же модель. Я себе громкость на полную прибавил. Можно ваш посмотрю? Возможно, батарейку надо сменить. Тогда будет издалека слышно.
Он взял её телефон, но даже для вида не стал давить кнопки, а просто сомкнул пальцы, как бы спрятав его в ладони.
Бабушка посмотрела на руку Вострицкого и поджала губы, что-то поняв.
– Давай, бабуль, знаешь, как сделаем, – предложил Вострицкий. – Нам надо здесь тихонько пожить. Недолго. И я хочу, чтоб о нас никто не знал. Я подержу у себя твой телефон. Если тебе надо позвонить дочке – я буду заходить. Вот, к примеру, по утрам. Или в полдень? Как лучше? А когда мы соберёмся уехать отсюда – телефон верну. Договорились? А сейчас мы можем вам… тушёнки, к примеру, дать. Или, давайте, я куплю у вас яиц?
– Милок, нехорошо чужое брать, – сказала бабушка огорчённо.
– Я ж не беру, говорю тебе. Сейчас ведь как? – начал сочинять Вострицкий. – По телефонам можно и подслушивать, и даже наводить огонь из пушек. Мы вот говорим – а кто-то слушает. Начнут стрелять – и убьют: и меня, и тебя, бабушка, и кур, и вот друга моего может поранить. Лучше я его спрячу, правда. А потом отдам, обещаю. Продашь яичек-то?
– Как же подслушивать, если я кнопку не нажала, – не согласилась бабушка, внимательно глядя на кур.
– Такая техника стала, бабуль, – уверенно ответил Вострицкий. – За сколько яйца отдашь? Десяточек. А то и курочку давай у тебя возьмём? Всё равно ведь на зиму всех порубишь. К дочке же собиралась? У меня в Липецке армейский друг живёт…
Прячась за домами, Вострицкий и Калибр прошли к дорожной петле на въезде в деревню.
– Вот здесь хорошо бы дорогу перегородить, – поделился мыслью Вострицкий. – С нашей стороны всё простреливается. А им прятаться будет некуда… А если заедут в деревню, сразу уйдут за дома. Выковыривай их оттуда потом…
– Нельзя заранее перегораживать, – сказал Калибр.
– Почему? – озадаченно спросил Вострицкий.
– Если соберутся заехать, наверняка пригонят кого-нибудь на разведку. И сразу заметят, что дорога перегорожена.
– Точно, – удивился Вострицкий; ему это и в голову не пришло: командир, ё-моё.
– Наблюдатель может явиться даже с нашей стороны, – продолжил Калибр очень мягко, с некоторой даже, показалось Вострицкому, печалью. – Заедет – и увидит нашу баррикаду на дороге. И отзвонится куда надо.
– И как быть? – спросил Вострицкий бесхитростно. – Минировать?
– Можно заминировать, – а если не уследим? Заедет гражданская машина – и мы подорвём кого-то из местных, мирных? Нехорошо получится…
– Выход один: успеть перегородить дорогу, едва они появятся, – сказал Вострицкий.
– По ходу, только так, – согласился Калибр.
Они постояли, поозирались ещё с минуту, и, всё так же пригибаясь, побрели назад.
– Да вон же, – сказал Калибр, и свернул в проулок меж двумя дворами. Там, держа руки на весу, чтоб не обстрекаться крапивой и не нахватать колючек, залез в заросли разнотравья.
Вострицкий подошёл следом.
Наконец, он увидел то, что привлекло внимание Калибра: большое, по пояс взрослому человеку, бетонное кольцо – должно быть, предназначавшееся для так и не вырытого колодца.
– В землю вросло уже, – улыбаясь, сказал Калибр. – Давно лежит… Лом бы. Давайте вдвоём с этой стороны качнём. Понять хотя бы… сдвинется ли…
Вострицкий влез вослед за Калибром в траву.
Немного повозившись, и с усилием, в четыре руки, упёршись, они смогли чуть сдвинуть кольцо с места.
– Пойдёт!.. – сказал Калибр, отряхивая ладони.
Он выпрямился и прикинул расстояние до перекрёстка.
– За пару минут бойцы докатят его туда. И там оно встанет как надо – справа бабкин забор, за забором поленница, слева – столб. На чём бы, кроме танка, ни ехали они – придётся остановиться… Вряд ли на танках они сюда полезут. Хотя…
Вернулись к своему домику, который уже окрестили “базой”.
Одновременно с ними подошли Мороз и Соха.
В руках у Мороза был ржавый топор.
– Пилу не нашли, – сказал он.
В деревне, отчитался Мороз, действительно нет людей. Два дома закрыты совсем недавно, пять-шесть домов оставлены ещё летом – урожай не собран. Во всех остальных огороды заросли и заборы попа́дали года два-три назад.
Соха, слушая Мороза, согласно кивал.
Вострицкий мысленно отметил, что перед ним выходцы из деревни – сразу обращавшие внимание на то, что сам он едва ли бы заметил: огороды, поди ж ты.
Просвистела петлями дверь сортира – вышел Чёткий.
– Там Лесник на чердаке. Наблюдает, – пояснил он Вострицкому. – И вот что. Слева деревня у нас. Говорили, что до неё три километра. Но я крайние дома вижу. Не дома, а… Труба одна дымит. Может, баню кто с утра пораньше затопил. Отсюда – один километр триста метров.
Чёткий потянулся: он не выспался.
– Баню бы хорошо, – сказал Калибр.
– И ещё, – добавил Чёткий. – Дорога из нашей деревни в ту – с крыши плохо просматривается. Зелёнка мешает. В зелёнке надо бы глаза выставить. А то если кто оттуда пойдёт – увидим их уже в деревне.
Все вместе, гуськом, они спрятались в свой хлипкий домик.
