– Будь по-твоему, только не сверни с дороги от восторга. Итак, геть русские школы! Геть русский язык, язык мата и попсы. Украина, в особенности ее западная часть – это центр культуры и украинского языка. Не киевско-полтавский, а галичанский говор должен составить основу, главный костяк национального языка. Как только я стану министром культуры и образования, ни один телевизионный канал не будет вещать на языке мата и попсы. Ишь, чего вздумали эти москали. Не мытьем, так катаньем. Не получилось оккупировать Украину при помощи Яндиковича, так они продолжают кампанию растления украинской нации изнутри: свой язык, свои танцы, свои песни – в души наших горячих патриотов. Не выйдет, господа москали. Ни одной школы с русским языком преподавания, ни одной газеты на русском языке, ни одной вывески, ни одного совещания, ни одного делового разговора в любом учреждении на чуждом, грубом, солдафонском языке. Да этого Озарова следует уволить уже за одно то, что он изъясняется на украинско-русской мове. А русских писателей мы должны предать забвению. Русский язык должен уступить английскому языку. Польский еще нам ближе и приятнее. К примеру: «дзенкуе бардзо». Сколько поэзии в этом выражении, как ласково это звучит, насколько приятно для слуха. Я скажу так нашему президенту, когда он издаст указ о моем назначении министром культуры и народного образования. Тогда же, с того самого момента, начнут издаваться новые учебники для начальной и средней школы, а также по истории, физике, химии, математике и биологии. Экое красивое украинское слово «роскишница», а по-русски оно всегда звучало грубо и грязно. Такие нежные выражения, абсолютно чуждые грубости и половому извращению, допустимы и на уроках в школе, начиная с шестого класса. А почему бы нет? Когда я был в Голландии, там плакаты детородных органов висят в кабинетах, начиная с первого класса. Чем это плохо? Что тут такого? Так природа нас устроила. И если украинская девочка будет рассматривать такой плакат с украинским мальчиком, а потом, позже, у них появится украинское дитя, то тут ничего нет аморального. Наоборот, такая политика, такой стиль народного образования только на пользу государству. В Украине падает численность населения, а должна расти. Я добьюсь того, чтобы оно росло. Вплоть до открытия клубов свободной любви. Пусть господствует любовь, пусть рождаются дети, пусть все славят Украину и гордятся своим происхождением.
На последнем предложении Школь-Ноль заснул. Ему приснился кошмарный сон: он тонул в мутной, окрашенной кровью воде, а на берегу стояли все те же ненавистные россияне и кидали ему веревку, за которую он никак не мог ухватиться, потому что между концом веревки и им буйствовал крокодил. Хищник все шире раскрывал пасть, чтобы проглотить его.
«Надо нырнуть поглубже, – решил Школь-Ноль, – проплыть под крокодилом и ухватиться за кончик веревки. А россиянам я скажу на своем родном языке: «Дзенкуе, панове». Он так и сделал, набрал полные легкие воздуха и нырнул глубоко-глубоко, почти до самого дна, оттолкнулся кистями рук и вынырнул далеко от крокодила. Но веревки уже не было. На берегу стояли Лев Толстой, Федор Достоевский, Николай Гоголь, Иван Тургенев и Александр Пушкин. Все молчали, кроме Пушкина. Пушкин поднял руку вверх и произнес: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!»
«О Боже! Да это опять они! Что делать, что мне делать? Остается одно из двух: либо идти ко дну, либо плыть к ним в рабство. Не могу, не буду. И наших никого нет. Хоть бы кто видел, как я жертвую своей жизнью во имя национального процветания. Где вы, Рябчук, Винничук, Ирванц, Андрусяко-Макако, Андрухович-Слонович! Опишите мою гибель! Пусть потомки расставят мне памятники не только по площадям Львова, но и по всей матушке Украине, пусть назовут моим именем улицы, прошпекты и закоулки, а также тупики и площадки для мусорных бачков!»
Школь-Ноль уже собирался креститься левой рукой, правая у него работала, распростертые пальцы шлепали по поверхности воды, и это удерживало его от погружения вниз, как с берега, подобно самому Иисусу Христу, медленным и уверенным шагом двинулся в направлении к нему сам Лев Толстой. Школь-Ноль перестал креститься и начал работать обеими руками и обеими ногами. Теперь он лежал на воде, как на песчаном берегу, и ощущал только приятное щекотание в пузе. Экое блаженство. Толстой в сандалетах, как римский воин, шел по воде, нисколько не погружаясь, с протянутой к нему, утопающему, рукой.
– Иди, младший брат мой, – сказал великий бородатый человек с мудрой улыбкой на лице. – Никто тебя порабощать не собирается. Ты волен как птица. Тот, кто любит свой язык и свою культуру, безусловно, достоин уважения, но ни один язык, ни одна культура не может жить в полной изоляции от других культур. Вперед надо идти не с закрытыми, а с открытыми глазами, запомни это, брат мой.
