– Сопровождать, – сказала Юлия. – Становитесь по бокам и сзади, а я пойду впереди… планеты всей, – добавила она шепотом.
– Я упаду! Привяжите меня, – расхныкался лидер нации.
– Никуда не денешься, черт тебя не возьмет. Ты – наш. Где мы, там и ты, где ты, там и мы. Ты и мы отныне это единое целое, учти. – У Юлии зубы стали еще длинней.
– А как же Катрин? Я же зять Америки. Что скажет Америка?
– Америке нужен не ты, а Украина. А ты нужен нам.
– Юлия, голубушка, пощади…
– Ага, расхныкался. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Вперед ребята, – приказала Юлия.
Братья по духу двинулись с места.
– Запевай! – приказала Юлия и затянула нудную песенку на один из куплетов никому не известных галичанских писателей и поэтов. Лидер нации хотел закрыть уши ладонями, но понял, что этого нельзя делать, иначе он упадет. Он только закрыл глаза, пока они не наполнились слезами восторга и умиления.
– Виват! – воскликнула Юлия.
– Слава Цезарю! – поддержал Пердушенко.
– Вопиющенко – слава! Не путайте, – с обидой в голосе произнес телохранитель Червона Ненька.
– Не могу-у! – воскликнул лидер нации и встал на ноги. Перед ним простиралась удручающая картина: все его единоверцы лежали в грязи, собственной блевотине, произносили непотребные слова. Только музыканты продолжали играть нечто в виде траурного марша.
– Катрин, спаси-и-и! – закричал он, сколько хватило сил…
Перед самым выходом на трибуну Вопиющенко Пердушенко опустил руку до самого пола, дав возможность лидеру подойти к волшебному ящику, откуда его слова «моя нация, мой народ» разнесутся не только по территории Украины, но и по всему миру. Но лидер медлил, он ждал, когда все члены его команды появятся на сцене, начнут скандировать и только потом, под восторженные вопли, подойдет к микрофону. Виктор Писоевич никак не мог понять, где же они находятся: впереди площадь пуста, льет дождь, поблескивает брусчатка, вдали возвышаются шпили кремлевских башен. «Это что, Красная площадь? Она, голубушка. Значит, оранжевая революция перекочевала в Россию, а его, как лидера оранжевой революции, пригласили в Россию на коронацию. Вот это да! Но откуда же раздаются голоса? Никого ведь не видно».
И тут раздалось: «Вопиющенко – наш президент! Слава Вопиющенко! Украине слава!»
– Где мы? – спросил лидер нации у Болтушенко, стоявшей рядом; у нее шла пена изо рта оттого, что она громче всех выкрикивала лозунги и размахивала руками перед ревущей толпой на площади.
– Как где, Витя? Мы на Майдане Независимости, – произнесла она, обливаясь слезами радости и награждая его жарким поцелуем в губы.
– А где мой народ? – спросил он, вытирая рот рукавом.
– Как где? На Майдане Независимости.
– А мы где?
– На Майдане…
– А почему я вижу шпили Кремлевских башен, а революционеров вовсе нет? Ни одного.
– Это от радости, от радости! – тараторила Юлия. – Ты соберись с силами и готовь программную речь… перед своим народом и перед всем миром! Весь мир на ушах стоит, ждет твоей речи. А журналисты! Да они вторую ночь дежурят и толкают друг друга, стоя в очереди…
– А главы государств будут?
– Будут непременно, а как же иначе. Они уже подъезжают к Киеву: Пеньбуш на самолете, а Путин на волах.
– А где все остальные, почему никого нет? Разве мы только вдвоем с тобой?
– Я здесь, – сказал Пердушенко.
– Я тоже здесь, – произнес Морозов, лидер социалистов. – Доллары я уже израсходовал, а должность премьера впереди, не забывай об этом, сонный лидер нации.
– Молчи, старый козел, – с издевкой произнесла Юлия. – Должности министра транспорта тебе вполне достаточно. Премьер – это… это моя должность, не так ли, Витя, мой дорогой?
– Я тебе дам «мой дорогой», – донесся голос Катрин откуда-то сверху. При этих словах лидер нации втянул голову в плечи, а потом обхватил ее ладонями и закричал:
– Только не по голове, она у меня и так болит. В глазах рябит, мир в них переворачивается, а этот мир мною покорен.
– Бросьте вы спорить, – сказал Пердушенко. – Должность премьера я уже купил. Вернее потратил на нее свыше трехсот миллионов долларов и еще столько же готов отдать… на воспитание твоих детей, Виктор Писоевич, а также на строительство дачи в районе Ивано-Франковска, где ты раньше работал бухгалтером и одновременно впитал в себя все идеи руховцев. А детей потом пошлешь в Америку либо в Англию. Их обучат там не только политике, но и манерам, а также честности, порядочности. А то на Украине этого страшный дефицит. И мы с тобой не совсем цивилизованно идем к власти. Мы побеждаем насильственным путем, путем революции. Нас не интересуют итоги голосования, нас интересует власть и пути ее захвата. Не исключено, что наш оппонент Яндикович уже через неделю приведет сюда шахтеров и они отберут у нас захваченную нами власть. Помните об этом, друзья мои, и не ссорьтесь, не делите власть преждевременно, до… второй коронации…
– Я… д-д-думаю, что П-п-пердушенко п-прав, – с трудом произнес лидер нации, у которого голова практически лежала на плече.
