Штаб заседал до вечера. Решение штаба было окончательным и обжалованию не подлежало, как и вердикт Верховного суда. Во-первых, отселению подлежали все иностранцы, их было свыше пятидесяти тысяч, за ними отселили всех киевлян, которым больше нравилась в палатках свободная любовь и только потом уж революция. Затем следовала Киевская область. Во-вторых, надо было не только освободить, но и довести до ума дворец культуры, оккупированный оранжевыми. В-третьих, и это самое трудное, необходимо было убедить революционеров в том, что революция кончилась, лидер нации в преддверии полной и окончательной победы и необходимости оставаться на майдане еще несколько недель нет никакой. Оранжевая революция принесла свои плоды, но она исчерпала свои ресурсы.
Сколько слез, сколько проклятий сыпалось на головы бедных активистов, невозможно передать в одной главе книги, – это не вместится ни в какой отдельный том. А посему оставим все это на совести тех, по чьей вине разгорелись эти страсти.
На майдане были революционеры и более старшего поколения, кому было за тридцать и даже за сорок. Это люди, которые искали, но не могли найти работу, это те, кто не искал работы, а перебивался случайными заработками. Кто поднимал то, что плохо лежало, либо, в крайнем случае, подстерегал женщину с золотыми побрякушками в ушах или с дорогим кольцом на пальце, а также те, кто не занимался ни тем, ни другим, ни третьим в силу проклятой лени. Именно для таких людей покидать майдан было истинной трагедией. Многие оранжевые революционеры уже хорошо отзывались о Яндиковиче, прочили ему успех на выборах и даже хотели, чтоб он выиграл их, а кому быть президентом, снова решалось бы в Верховном суде. Именно в этом случае их никто бы не снимал с насиженного места, кормил бы их и поил вдоволь, давая возможность побаловаться сладким бабьим телом, которого хочется даже в том случае, если и вовсе не можется.
Известие о разгоне оранжевой братии, такой сплоченной Майданом Независимости, было воспринято как величайшая трагедия в жизни многих юношей и девушек, чьи судьбы, так или иначе, переплелись, как ветки необрезанного винограда, с ветвями рядом растущей сливы. Кто-то наслаждался ради наслаждения по вечерам, когда майдан пустовал, а жизнь кипела только в оранжевых палатках, кто-то, были и такие, понравились друг другу, жили душа в душу и строили грандиозные планы на будущее.
В большей степени это относилось к тем парам, где партнером был полевой командир, поскольку именно полевым командирам не только хорошо платили, но и обещали всякие блага после окончания оранжевой революции. А тут на тебе: поезжайте по домам и все.
В тот же вечер после совещания под патронажем Юлии Болтушенко полевые командиры довели до сведения своих подчиненных, что пора сматывать удочки. Девочки в слезы, – как? Мы не хотим расставаться со своими возлюбленными. Петя, Аркаша, Андрюша, не покидайте нас!
– Подождите, мы сейчас решим, – предложил главный координатор Андрей Хоменко. Он увел всех полевых командиров в свою палатку и провел с ними короткое совещание. – Ребята, сегодня устроим сабантуй, напьемся все до потери пульса, бросимся в объятия нашим девкам, а к утру нам принесут билеты на поезда, и мы пока разъедемся в разных направлениях. Надо будет – соберемся здесь же, на Майдане Независимости. Так и передайте всем подчиненным. Если утром билетов на поезда не будет, никому никуда не двигаться с места. Понятно?
Полевые командиры разбрелись по своим секторам, по палаткам для проведения разъяснительной работы.
– Эй вы, плаксы! Давайте устроим прощальный сабантуй, – бросил клич один из полевых командиров по кличке Зубр. – Сбрасывайтесь по двадцать долларов с рыла, пока магазины не закрылись.
– Андрюша, ну ты не прочь, чтоб мы погуляли перед отлетом? – спрашивали наперебой то девочки, то мальчики Андрея Хоменко.
– Гуляй, братва, сколько душе угодно, заодно и я погуляю с вами. Где наша не пропадала? Мы привели лидера нации к власти, теперь…
– Мы никому не нужны, – произнес один из полевых командиров Кривой Нос.
Хоменко торопился, поэтому ничего не ответил на реплику Кривого Носа. Он стремился попасть в каждую палатку, но это ему не удалось: палаток было слишком много.
Майдан гулял до утра. В десять, во время завтрака, депутат Пустоменко принес полный чемодан билетов на поезда во все концы страны. Во втором чемодане, доставленном чуть позже, были грамоты и удостоверения, что такой-то – Иванов, Петров, Сидоров, направляется на избирательный участок как представитель лидера нации Вопиющенко.
Вскоре появился оркестр одной из воинских частей, начался митинг, на котором были речи, слезы, словом, проводы. Молодежь в тех же оранжевых куртках направлялась для агитации, поддержания порядка и соблюдения дисциплины на избирательных участках. Надо отдать должное руководству оранжевых: каждому выдали дополнительно по десять долларов в виде премии за хорошую работу на благо родины и всего человечества.
На майдане осталось около двух тысяч человек вместе с руководителями Хоменко, Горбанем, Боровым и Лонговым.
