В восточных областях многие представители старшего поколения оказались твердыми орешками: не поддавались уговорам, не соблазнялись на деньги, не верили, что за ними пришлют транспорт, и добирались на своих двоих с палочкой в руках. Не у всех избирательные участки находились в двухтрех километрах от дома.
У пожилого человека более твердые нравственные принципы, чем у молодого. И эти принципы, как правило, переходят в упрямство. Упрямые старики, которые едва дышали и преодолевали значительные расстояния, чтоб добраться до избирательного участка, умирали, не доходя до избирательной урны. Таких случаев были десятки.
А что же происходило в западной части страны, в Галичине, например?
О, там все шло как по маслу. Там один избиратель появлялся по пять-шесть раз на день на избирательном участке с одним и тем же паспортом. Что он делал со своим паспортом? Он голосовал за сына, который находился в России на заработках. Второй раз по тому же паспорту голосовал за второго сына, находящегося в Италии на заработках. В третий раз он голосовал за отца, умершего в прошлом году, а в четвертый раз за умершую в позапрошлом году тещу.
Во Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областях количество голосов за кумира Вопиющенко доходило до ста двадцати процентов. Начальники избирательных комиссий схватились за голову: что делать? Нельзя же выпускать мыльный пузырь наружу за пределы избирательного участка: засмеют иностранцы. Даже поляки засмеют, хоть они спят и видят Украину в каком угодно союзе, лишь бы не с Россией, на которую у них просто аллергия.
И тут мудрые галичане находят выход из щекотливого положения. Они нежно берут под ручки представителей Яндиковича, своих кровных братьев, а также русских наблюдателей и ведут к себе домой в гости, где водка – рекой, пиво – хоть купайся в нем, закуски – словно Украина уже давно в Евросоюзе. А тем временем на избирательных участках количество голосов за лидера нации доводится до уровня чуть ниже ста процентов: комар носа не подточит. В любой стране это возможно, даже в Ираке: там тоже скоро выборы.
ЦИК не спит всю ночь. Ярослав Дунькодович как пчела снует между туалетом и своим рабочим креслом: нервничает человек. Еще бы! Он из заместителя, человека на побегушках, такого старательного, такого дисциплинированного, такого преданного своему грозному начальнику Кивалову, вдруг, как по мановению волшебной палочки, в чудо которой он верил с детства, становится на место этого самого Кивалова, и теперь… он – все! Все!!! Это «все» горело в глазах невиданным доселе огоньком, раскрывая рот и обнажая подгнившие зубы, поднимало и опускало руки, совало пишущую ручку для подписи какой-нибудь случайной бумажки и творило другие чудеса.
– Что с вами, Ярослав Иванович?! Вы какой-то не такой сегодня! Пойдите прилягте на диванчик, поспите часок, – советовали ему некоторые сотрудники.
– Потом, потом, история требует жертв. Выспимся… на том свете, а сейчас… решается судьба страны. Вы мне приносите только те данные, которые радовали бы мою душу. Я хоть и служил своему прежнему начальнику Кивалову по своей привычке, порядочности, дисциплинированности, но в душе всегда был за лидера нации Вопиющенко. Бывало, прилягу на диван и шепчу молитву: Господи, пошли победу великому человеку, поскольку этой победы ждут все страны Евросоюза, они уже стоят с распростертыми объятиями и, как только Вопиющенко станет проходным, примут нас, прижмут к груди, аки мать своего первенца.
В канун нового 2005 года Писоевич стал президентом страны, опередив своего оппонента на два миллиона голосов. Это были сомнительные голоса. Но оранжевые и те, кто его поддерживал за рубежом, считали это внушительной победой, неважно, каким путем достигнутой, но все же победой. Писоевич три дня приходил в себя, воображая, что за ним не только украинский народ, но и весь мир. Коль мировая держава – США – за его спиной, то и все остальные… должны стоять в очереди.
Многострадальная супруга новоиспеченного президента Катрин расплакалась от переполнивших ее американское сердце чувств. Но слезы тут же пришлось промокнуть сухой тряпкой: начались звонки со всех сторон. Это было какое-то комариное нашествие. Ей пришлось держать две телефонные трубки в левой руке и три в правой и всем отвечать одной и той же фразой: «Thank you very much!» Добросовестные граждане на том конце провода тут же отключались, зато тут же подключались новые. Чего только ей не желали: и здоровья, и процветания, и путешествия по всем странам и континентам, и приглашали в гости, и советовали больше не рожать, дабы окончательно не испортить фигуру, и быть бдительной по отношению к мужу, дабы Юля окончательно не привязала его к своей юбке.
Это длилось нескончаемо долго. Дети уже обступили ее и что-то требовали, словно их вовсе не касалось, почему мать плачет. Они не знали, по молодости своей, того, что произошедшее уже повлияло на их дальнейшую судьбу, предоставило им неограниченные возможности в среде прожигателей жизни, подарило им американское гражданство и бессчетные капиталы.
