– Виктор Писоевич, дорогой! С победой вас, законной победой на выборах! Народ доказал, что вы истинный лидер нации, и конец 2004 года войдет в историю как год великого перелома. Жаль, что в этот день произошла трагедия в Таиланде, Индонезии, вода поднялась… но это чисто случайное совпадение. Если верить Господу Богу, то мы увидим, что он наказывает одну часть человечества и благоволит другой. Украине никогда раньше не везло, и вот теперь Бог смилостивился, послал нам своего и всенародного любимца. Я уже подумываю, где вам памятник поставить. Если не сейчас, то потом, потом, сами понимаете, все мы смертные, и когда наступит такой скорбный час, что весь наш народ вынужден будет облачиться в черное, то памятник надо тут же ставить. Я думаю, что на том самом месте, откуда звучал ваш страстный голос в защиту нации, то есть на майдане, где-то рядом со стрелой… такой же высоты. Что? Что? А, пардон. Вы собирались сами мне позвонить? О, видите, я угадал ваш благородный порыв; когда великий человек собирается звонить маленькому человеку, то у маленького человека, в данном случае у меня, мэра Киева Помеломельченко, возникла настоятельная потребность снять трубку и набрать ваш домашний телефон. Знаете, мне кто-то как будто шептал на ухо: сними трубку и набери номер лидера нации, предупреди его желание позвонить тебе, ибо ты ему нужен сейчас как сотоварищ и единомышленник в борьбе за правое общенародное дело. Теперь, Виктор Писоевич, я весь в вашем распоряжении, весь во внимании и готов выполнить любое ваше распоряжение. Баньку там, дачку отстроить, прописать дальнюю вашу родственницу и обеспечить ее жильем в Киеве, – как говорят: ноу проблем. Палатки? Во как надоели! Терпение мое лопается, бардак там, понимаете ли, завели! Знаете: современная молодежь на всякие подвиги способна. Там по ночам такие крики, такой визг… а если заглянуть внутрь: одна лежит, а пять мужиков в очереди стоят. Соревнование, видите ли, устраивают. Да, да, я понимаю, следует признать их выдающуюся роль в победе демократии, в торжестве добра над злом. Но это я так говорю и только вам, это не для прессы. Никто никогда не узнает истинных целей… оранжевой символики… А еще! О памятнике вам как лидеру нации. Рядом со стрелой. Я прикажу немедленно возвести. Сначала приглашу лучших архитекторов, выдающихся скульпторов из Америки и Евросоюза, куда мы должны немедленно войти, как об этом говорили мне на ушко Лех Валенса и Косневский. Только деньги, где взять деньги? Давайте перестанем платить москалям за газ и эти деньги пустим на памятник. Я поговорю с послом Черномординым, он хороший парень, поймет нас. А еще одна проблема… мои киевляне мерзнут в квартирах. В этом москали виноваты. Только они и никто другой. И… Яндикович виноват. В этом нет сомнения, Виктор Писоевич. Экое у вас отчество прекрасное. О Боже ты мой, я, кажись, заговорился…
– Вы чем-то очень раздражены, – не выдержал Виктор Писоевич словесного поноса своего подчиненного. – И вам не следовало со мной делиться тем, что вы видели в палатках и… относительно моего отчества.
– Я ничего не видел, это я так… предновогодняя… красивая сказка о том, что могло бы быть в молодежной среде, если бы этой молодежью не занимались выдающиеся сыны отечества, такие как Пинзденик, Пердушенко и наша Жанна д' Арк Болтушенко и этот, как его, Курвамазин… Прошу считать это новогодней шуткой, так сказать. Хотя оно, конечно, всякое бывает, даже мои дети способны всякое вытворять: тут родительский глаз нужен, а на майдане ребята оторваны от родителей. Само собой разумеется: всякие казусы возможны. Но это только на пользу, только на пользу, уверяю вас, господин президент. Вон, есть случаи истинной любви. Мне тут докладывали: одна галичанка по имени Люда Попоплизко сумела покорить сердце парня из охраны бывшего президента Андрея Паршу. И что вы думаете, молодые люди сыграли комсомольскую, простите, галичанскую свадьбу. Этот Парша перешел на нашу сторону, надел оранжевую куртку да еще пятерых увел из охраны так называемого президента. Они квартиру просят в Киеве. Если вы прикажете, что делать – я выделю, если нет, кукиш им, пусть возвращаются в Галичину либо в Крым к родителям мужа. Относительно же вашего отчества, так знайте, оно у вас прекрасное. Хотел бы я носить такую фамилию, вернее, такое отчество, как у вас, но судьба не наградила меня такой прелестью. Писоевич, как поэтично звучит, прямо в рифму просится: Писоевич – мордобоевич…
Мэр был чрезвычайно говорливым собеседником. Если бы он обладал такими же деловыми качествами, ему бы не было цены как руководителю. Это как раз тот случай, когда говорят: идеальных людей не бывает. Если не одно, так другое. Человек, особенно чиновник, если он исполнительный, то обязательно любитель выпить, если он добр и расположен к посетителям, то он непременно взяточник. Если он низко кланяется начальству и входит к ним в кабинет на цыпочках, а выходит как бы пятками вперед, то он жесток и груб с подчиненными и посетителями.
