– А что случилось? Говори, не выкозюливайся. – Брехалко, застегнув молнию на брюках, устремил свой взор на товарища.
– Да как тебе сказать. Вытурили нас с Майдана Независимости.
Тут подошли и другие оранжевые куртки. Куртки дрожали, вид у них был далеко не мажорный, как прежде.
– Подкрепиться бы да согреться, – говорила каждая куртка.
– А сауна будет, где сауна? Эй, братва, у кого металлические прутья, доставай, – бросил клич полевой командир Картуз.
– Надули нас, ребята, – повторил Дзень-Брень и сжал кулаки.
– Подумаешь, велика беда, – сказал полевой командир Сосулька, опираясь на плечо подружки Зульфии. – Власть без нас ничто, никто. Если мы не поддержим нашего Вопиющенко, то ему хана, кто он без нас? Нуль без палочки, вот он кто. Ему без нас не пройти эту, как ее, говноингурацию. Он завтра же пришлет за нами автобусы и даже вертолеты, вот увидите. Только не пищать, не показывать вида, что нам здесь не ндравится, сохрани Боже.
– Не пищать!
– Не пищать!
Клич был брошен, он был услышан, получил продолжение, его все повторяли громко, с энтузиазмом, как на майдане, а потом повзводно отправились в маленькую столовую под навесом, где ветер остужал щи, ужинать. Это был пролетарский ужин, за которым последовал пролетарский ночлег.
Пока возобладало мнение командира Сосульки, все ринулись занимать помещения для сна, но этих помещений хватило ровно на две тысячи, а тысяча осталась как бы за бортом.
Последние автобусы привезли последнюю партию в два часа ночи и хотели уйти порожняком, но полевые командиры преградили путь и дали команду занимать автобусы по новой.
– Вези нас на майдан, – потребовали они. – У нас тут тысяча бойцов лишняя, не помещается в палаты, даже на полу места заняты.
– На майдане ничего нет, – сказал координатор Андрей Хоменко.
– Я подтверждаю сказанное, – произнес Бенедикт Тянивяму. – Мало того, этот Помеломельченко пригнал бульдозеры, которые снесли палаточный городок, а поливальные машины смыли все подчистую. Там такая вонь стояла, ужас. Но я дал команду: снять Помеломельченко с поста мэра столицы. Это самоуправство.
– На майдан! – заревела толпа.
Тут Бенедикт вскочил на крышу автобуса и произнес краткую речь.
– Друзья мои! От имени президента я благодарю вас за мужество, которое вы проявили в период оранжевой революции. Благодаря вам Украина начнет цвести и пахнуть, как говорится. Каждого из вас знают в любом, самом далеком уголке планеты. Я призываю вас не поддаваться на провокации отдельных шпионов Яндиковича. А в том, что Яндикович заслал провокаторов в ваши славные ряды, я нисколько не сомневаюсь. Лучше проявить бдительность, чем поддаваться на провокацию. Не обращайте внимания на мелкие и временные трудности, вы пережили куда более трудные дни. Помните: любая революция не только начинается, но и кончается. И наша, слава Богу, кончилась. Но она кончилась благополучно для нас. Теперь можно и по домам. У себя дома каждый из вас будет командиром… улицы, квартала, района, города, села или районного центра. Возвращайтесь по домам и берите власть в свои руки.
– Я поддерживаю! – во весь голос закричал полевой командир Брехалко.
– И я поддерживаю, – произнес так же громко полевой командир Дзень-Брень. – Вези нас домой, Бенедикт!
– Айда, ребята!!! – заревели все.
– И мы едем! – сказал один домик, набитый до отказа и не смогший заснуть.
– И мы-ы-ы!
Весь лагерь выразил желание ехать и брать власть в свои руки на местах. Бенедикт обрадовался. Самая взрывоопасная афера, казалось, может завершиться благополучно. Он схватил один из мобильных аппаратов, дважды нажал на кнопки и тихо произнес:
– Господин Бессмертно-Серый Роман Аполлинариевич! Это я, Бенедикт. Три тысячи бутылок сюда, на объект пятьдесят пять в квадрате, срочно. Иначе… бунт. Меня могут разорвать на части, Роман Аполлинариевич. Прошу и умоляю…
Бессмертно-Серый, комендант оранжевого палаточного городка и одновременно заместитель начальника предвыборного блока Вопиющенко, сэкономившего не один десяток миллионов долларов на оранжевой революции, немедленно отреагировал на просьбу Бенедикта, и три грузовика появились в сосновом лесу уже через сорок минут, словно из-под земли вынырнули. Бенедикт поднял вверх руку, в которой откуда-то появился мегафон.
– Полевые командиры, ко мне! – заревел мегафон так, что ветки на верхушках сосен закачались. – Вы, слуги нации! Выстраивайте своих подчиненных и подходите к грузовикам, каждый получит бутылочку с энергетическим напитком, а потом на ближайшую железнодорожную станцию с песней, как на майдане. Здесь недалеко. Любой поезд, любую электричку берите с налету: она ваша.
Полевые командиры по привычке стали наводить революционный порядок в своих полках, а полки уже скандировали:
– Вопиющенко – наш президент! Вопиющенко – слава! Слава! Слава! Слава!
Полки подходили к грузовику, где каждый получил бутылку с волшебной жидкостью и пачку дешевого сыра в упаковке. Но процесс выдачи шел все же в замедленном темпе. Тогда поступила команда всем трем грузовикам выдавать одновременно, а полкам рассредоточиться в трех направлениях.
