Лидер нации находился где-то посредине и относился к другой категории государственных служащих: у него руки как всегда были чисты. Он не разменивался на мелочи и взяток не брал, он проворачивал более крупные дела, и деньги сами текли ему в руки, как в государственную казну. А если он и вывозил золото на Кипр, то это было в интересах… государства. И только государства. Будучи премьером при Кучуме, он был государственным человеком и свои личные интересы не отделял от интересов государства.
– Сегодня я не расположен к… лишней болтовне, – начал президент, но мэр не дал ему докончить.
– Я вас понимаю, вы устали. Великая, почетная должность требует неимоверного напряжения сил, поэтому прошу простить за столь обстоятельную информацию, я вот уже отрываю трубку от уха и желаю вам отдохнуть, набраться сил на благо своего великого народа, чью долю вы сознательно взвалили на свои покатые плечи…
– Не сметь вешать трубку! – приказал президент. – Я не сказал главного.
На той стороне послышалось мычание, так похожее на блеяние затерявшейся овцы. Президент невольно улыбнулся, а потом, никто не знает отчего, расхохотался.
– Ты чего? – прибежала Катрин с ребенком на руках.
Виктор Писоевич поднял палец, приказывая ей молчать.
– Вы готовы послушать, что я скажу? – строго спросил он мэра Киева. – Готов. Ну, хорошо. Так вот, этих юношей и девушек в оранжевых куртках надо отправить по домам. Родители по ним скучают, да и необходимости в них нет больше. Они свое дело сделали, спасибо им большое. Теперь надо, чтоб они с таким же энтузиазмом трудились на заводах и фабриках, умножали благосостояние государства. Отправьте половину, а то и больше половины по домам, остальных куда-нибудь за город до моей инаугурации. Сами там разберитесь. Вам нужен указ? Хорошо, я сейчас издам его, пришлите ко мне посыльного.
Наконец президент повесил трубку, поднялся с кресла и подошел к окну. Разговор с мэром Киева хоть и был сумбурным и несколько раздражал его длиннотами и преданным голосом, но в то же время напоминал ему о некоем возрастающем величии и параллельном возрастании его авторитета. В его выдающемся мозгу вереницей стали пробегать великие люди разных эпох – Александр Македонский, Юлий Цезарь, Наполеон Бонапарт, Адольф Гитлер, Иосиф Сталин. Кто следующий? – спрашивал мозг и тут же давал ответ: Вопиющенко.
«Да, мне предстоит много сделать. Молочные реки потекут по нашим деревням и городам, никто из моих граждан не будет уезжать на заработки в другие государства, мы сами будем принимать рабочих из других стран. Евросоюз будет гордиться нами и ставить Украину в пример другим. Президент России будет выстаивать часами у меня в приемной, но я буду медлить, откладывать встречу с ним, а ему придется ждать, ждать, поскольку иного выхода найти не сможет. Что касается памятника при жизни, то об этом говорить еще рано, а если и заведут разговор подчиненные, то я буду молчать, я должен находиться в стороне от этого, пусть в данном, конкретном случае решает нация, моя нация, и как она решит, так тому и быть».
Его размышления прервала Катрин. Она подошла к нему сзади и нежно положила скрещенные ладошки на плечи. Он был привычен к таким нежностям и поэтому не вздрогнул. Он также знал, что она о чем-то спросит, и приготовился к ответу.
– Когда инаугурация, милый, завтра или послезавтра? Мне нужно колье, платье я уже заказала, шубу еще нет. Колье будет стоить пять миллионов долларов, платье сто тысяч, а сколько шуба, не знаю. Но к завтрашнему дню точно не будет готово.
– Еще нет окончательных итогов голосования. Это чисто формально. Ярослав Дунькодович свой человек, но я ему разрешил быть максимально осторожным. Мало ли что. Кроме того, не исключено, что команда Яндиковича обратится в Верховный суд с жалобой, и тогда придется ждать решения суда.
– Но ведь у тебя с судом хороший контакт, – сказала Катрин. – Я считаю, что Верховный суд – это твой суд. Двадцать три миллиона на дороге не валяются, правда? Таких денег судьи еще не видели. Говорят, уже закипела работа на дачных участках: строят трехэтажные особняки. Скоро тебя переплюнут. Кстати, как наш особняк в Галичине, сколько там этажей?
– О строительстве особняка на Галичине потом. А что касается Верховного суда, то все так. Только в каждом деле есть норма, процедура. Решение суда должно выглядеть в глазах всех граждан правдивым, честным, законным. Кроме того, у нас есть еще и пресса. Да и в других странах должны поверить нашему суду. Исходя из всего сказанного, следует настроиться на более поздний срок проведения инаугурации. Я жду этого дня не меньше, чем ты, дорогая. Проснусь в двенадцать ночи и думаю. Тем более что это уже вторая инаугурация. Так что, моя дорогая…
Слово «дорогая» так понравилось Катрин, что она аж подпрыгнула на месте и трижды чмокнула мужа в затылок.
