Юлия грохнулась на балконный пол и ушибов не почувствовала. Клубком вкатилась в комнату, подползла к дивану и устремила глаза на горящий телеэкран. Телевизор звал ее, как бы шевелился, и там… лидер нации, в окружении Бздюнченко и личной охраны, стоит у стола, а на столе так много бумаг и чернильный прибор. Юля вздрогнула и схватила пульт, чтобы увеличить громкость. Точно. Аэропорт Борисполь под Киевом. Президентский самолет готов к вылету. Лидер нации в окружении телекамер в правительственном зале аэровокзала подписывает указ и тут же зачитывает его, стоя перед телекамерами. Сердце у Юлии колотится так, что вот-вот выпрыгнет, но после слов… «назначить на должность премьер-министра Украины… Юлию Феликсовну Болтушенко» она вскрикивает не то от боли, не то от радости и яростно размазывает слезы по худому, бледному, изможденному личику.
Если наша жизнь всего лишь миг во времени вселенной, то это супермиг в жизни хрупкой женщины Юлии.
Юлия почувствовала прилив сил. Господи, как много проблем, тяжелых, неразрешимых, свалилось с ее плеч. И эти проблемы снялись одним росчерком пера. Ведь она была невыездной, не могла выехать ни в одну страну, ее могли арестовать даже в братской Польше. И это всего лишь маленький штрих в цепи многочисленных проблем, которые отныне станут далеким кошмарным сном. Юлия, переполненная радостью, кружилась по комнате, как маленькая девочка, когда первый раз ее, почти что сироту, отдали в пионерский лагерь, расположенный на берегу тихой, ласковой, как материнское тепло, реки Самары на все лето в Орловщину.
Дома тепло, уютно, дома ни души, только она, Юлия, и Указ. Надо получить его. Но как? По факсу. Где факс? А, вот он!
Небольшой гул, мигание маленького зеленого шарика, похожего на точку, и копия Указа у нее в руках. Она читает текст вслух, но слова претворяются в мелодию, и Юлия начинает петь. Это текст самой лучшей песни в ее жизни, и она, и только она имеет неоспоримое право положить его на музыку. Есть же песни на белые стихи! Это торжественные песни, их поют с особым подъемом души. И она поет. Все идет хорошо, и мелодия хороша, только фамилия президента не укладывается в ритм. И что ж? И пусть. На то он и президент, чтоб не укладываться в привычное. А потом, это народный президент. Революция и президент одно и то же. Революция и народ – единое целое. Если у президента были деньги на то, чтобы совершить оранжевую революцию, то эти деньги дал ему народ. А кто совершил революцию? Опять же народ, следовательно, Витенька народный президент. Надо позвонить ему и поблагодарить! Срочно.
И мобильный телефон не подводит ее: лидер нации поднимает трубку уже в самолете и говорит: «Алло, я слушаю, Юлия Феликсовна. Тут Бздюнченко поздравляет тебя, а мы летим покорять Москву».
– Витя, дорогой мой, ты принял верное, единственно верное решение. Я буду работать дни и ночи и никогда, ни при каких обстоятельствах не подведу и не предам тебя. Можешь быть уверен во мне, как в себе самом.
В ее спальне висела икона с изображением Иисуса в терновом венце. Юлия, вчерашняя комсомолка, стала перед изображением на колени, сложив ладошки перед грудью, произнесла «Отче наш».
В прихожей начали раздаваться звонки. Теперь она не торопилась поднимать трубку. Все переменилось. Все стало на свои места. Красивый сон стал явью. Юля еще постояла у окна, посмотрела, как детишки кидают снежками друг в друга, величественно улыбнулась и только потом пошла в прихожую и сняла трубку со стационарно установленного аппарата.
– Депутат Курвамазин, партия защитников отчизны, блок Виктора Вопиющенко, – услышала Юлия и расхохоталась. – Я со всей ответственностью заявляю, что лидер партии Юлия Болтушенко достойна самого высоко поста в государстве после лидера нации, призванного играть роль первой скрипки в революционном оркестре. Поздравляю вас и, согласно статье конституции Украины, признаю вас верховным главнокомандующим. И если вы сочтете мою кандидатуру полезной…
– Депутат Курвамазин, вы хороший оратор, я с удовольствием буду слушать ваши речи… в парламенте, – вынесла приговор Юлия и бросила трубку. Но тут же раздался следующий звонок.
И Юлия решила убежать из дому, надеть пальто с капюшоном, дабы никто ее не узнал, и, шагая по закоулкам и переулкам, составлять план на завтрашний день.
Юлия в сопровождении двух молодых людей, работавших ранее ее помощниками, села в машину рядом с водителем, а не за его спиной.
– К дому правительства, – скомандовала она.
Водитель кивнул головой в знак согласия и завел двигатель.
– А вы, Женя и Дима, поступаете в мое распоряжение и составите мою личную охрану. Будете меня охранять?
– С превеликим удовольствием, Юлия Феликсовна, – произнесли оба почти одновременно. Тридцатилетний Женя был худощавым парнем высокого роста, почти как лидер нации Вопиющенко, а Дима чуть старше, лет тридцати пяти, плотного телосложения, с хитрым кошачьим взглядом.
– А своих бывших вы увольняете? – спросил Дима. – Они, должно быть, не справлялись.
