– Хм… Он все же подослал ко мне своего убийцу! – пропела Анфиса, оторвавшись наконец от Козьмы. – Выходи, покажись!
Внутри раздался шорох, и показался силуэт Калеба со шпагой и кинжалом.
«Сейчас пойдет замес», – сообразила Диана и ускорилась гусиным шагом.
– Ты пропах Зотикусом, этим подлым козлом… Как я сразу не различила твое зловоние! – гневно воскликнула демоница. – Придется, мой сахарный, ускорить твою эволюцию.
Видимо, последние слова адресовались Козьме, потому как одна из ее прядей змеей метнулась к дурнопьяну, ужалив того куда-то в шею. Певец «Лужи» покачнулся, потом еще, но чудом удержал равновесие. Затем потряс головой и охнул:
– Ни хрена ж себе… А можешь так еще разок?
Анфиса отшатнулась:
– Невосприимчив?
– Не-не-не, я ща посплю и буду… готов…
Диана кувыркнулась вперед, не дожидаясь конца драмы, и пришпилила к опоре шатра последнюю, шестую грамоту. «Только бы они сработали!» – закусила она губу.
Она пропустила момент, когда Козьма пропал из виду и затих, зато услышала звук удара хлыста. Анфиса атаковала Калеба, метя в лицо. И, кажется, попала.
– На тебе его защита! – прошипела она и зачем-то крутанулась на месте.
– Не уйдешь, – впервые подал голос Рубин и ринулся на демоницу.
Та молниеносно метнулась в сторону, раскинула руки и издала омерзительный визг, переходящий в звук жестяного свистка, каким охотники подзывают собак.
«К бесам, пора вмешаться!» – решила Диана и подняла тяжелый полог шатра.
Картинка внутри совсем не порадовала. Поэт Козьма лежал на земле, по-детски свернувшись клубочком, и вроде как похрапывал. Калеб стоял в боевой стойке, подняв над головой шпагу и выставив вперед короткий клинок. На щеке у него белело нечто вроде срезанной под корень поганки. Анфиса же растеряла последнее сходство с обычным человеком, от прежнего облика осталось только глазастое лицо с горящими ненавистью глазищами. Волосы, руки и платье обратились клубком чего-то, напоминавшего нити не то багровой грибницы, не то кровеносных сосудов. Все это безобразие пульсировало и расползалось в стороны, причем демоница не переставала свистеть на предельно высоких нотах, отчего у Дианы мигом разболелась голова, а перед глазами запрыгали цветные загогулины.
Все это длилось не дольше трех секунд, а потом в шатер повалили… Охотница не знала, как это назвать, поэтому решила просто атаковать первое же чудище. Арбалетный болт прорезал губчатые складки, которые заменяли существу голову, пролетел насквозь и вонзился в следующего такого же урода. Ни один, ни другой даже не заметили ее выстрела, хотя комки грибной плоти брызнули в стороны, а враги продолжили напирать. Их были десятки! На ком-то еще болтались лохмотья зеленых ливрей и другой одежды.
– Так убийц несколько! – обвиняюще завопила Анфиса и приподнялась над землей на свитых в жгуты грибницах. – Я знала, знала!
Багровый хлыст полетел к Диане, но она резко прогнулась назад, почти становясь на мостик. Как оказалось, зря, потому что Калеб рассек хлыст в полете и развернулся на каблуках, срубая часть башки одному гриборабу. Или теперь называть это шляпкой?
Сияющий Рубин закружился бешеным волчком, рубя и коля направо и налево. Он двигался стремительно и легко, будто преграды в виде напирающих монстров только помогали ему, а не мешали.
Диана впопыхах зарядила арбалет вторым, последним болтом. Вскинула его и выстрелила в монстра, подобравшегося к Рубину сзади. Однако это не повредило грибоголовому, только разозлило, и он сменил цель. У твари не было ни глаз, ни ушей, только полный прозрачной слизи рот, но он безошибочно определил, где находится Диана, и атаковал, расставив раздутые, пористые руки. Она точным пинком в грудь отбросила его назад и поразилась малому весу противника. Точно он полый внутри. Слуга демоницы повалился навзничь, и Калеб добил его, шпагой отрубив голову. Срез вышел гладкий и белый.
В мыслях Малахита промелькнуло, что вряд ли ей захочется грибной похлебки в ближайшее время.
– Кроме шуток, если хочешь помочь – оставь их всех мне! – скомандовал Калеб. – Мне так сподручнее.
Диана лишь кивнула. Судя по тому, как он двигался, стягивая на себя, провоцируя каждого монстра, его мощь только росла в обороне. И чем больше противников его окружало – тем яростнее были его удары. Но ковыряться в носу, пока старший по званию бьется, не жалея живота, было выше ее сил. Так кстати вспомнились слова Прохора: «Лиши врага равновесия, и ты уже наполовину победила». Ведь если у грибов есть колени, почему бы под них не пнуть? Не треснуть рукоятью арбалета или не столкнуть их безглазыми бошками, не повалить на землю? А Калеб пусть добивает.
Брызгала в стороны духаристая белая крошка, мычали обращенные, похрапывал и улыбался Козьма Бондарь – ему явно снились лабиринты фракталов.
Анфиса, подтянувшись на своих грибницах под самый свод шатра, свистела-шипела оттуда, явно призывая новых и новых зараженных скверной. Вот только ряды ее болванов понемногу начали редеть.
Калеб вновь повернулся вокруг своей оси, и Диана увидела, что его глаза вновь стали алыми.
