Я тесно сжимаю бедра, потому что низ живота сводит странное ощущение. Тягучее, дразнящее. Умоляющее. Вместе с поцелуями Фила я будто впитываю живой огонь, который выпиваю с его губ. Пламя копится во мне, собирается в растущий клубок, который жалит изнутри. Я целую Фила все яростнее, отчаяннее, в надежде заглушить костер, сжирающий рассудок, но тот становится только ослепительнее, неутолимее.
«Ты знаешь, что это значит», – меж звуков поцелуев различаю голос рассудка и… Открываю глаза.
Сначала я вижу распахнутый ворот рубашки, под которой высоко вздымается смуглая грудь. Я накручиваю на палец распущенную завязку и медленно поднимаю глаза. Взгляд скользит по тонкой шее, поднимается к гладковыбритому подбородку и… О боже… Касается губ, красных от моей помады и поцелуев.
Я думала, что Фила сексуальным делает эта чертова рубашка, но нет ничего горячее, чем следы моей страсти на его коже.
Нет ничего горячее, чем пламя, которое вижу в его глазах. Такое же необузданное и жаркое, как и тот огонь, что заживо испепеляет и меня.
– Молодые люди!
Продавщица так неожиданно и громко стучит по стене примерочной, что мы с Филом вздрагиваем. Я хочу отскочить, но некуда. И так упираюсь спиной в стену! Фил смеется над моей попыткой улизнуть, а я тянусь к его губам, чтобы стереть следы поцелуев.
– Что-нибудь уже подобрали? – спрашивает женщина, и в голосе ее, как несмазанные дверные петли, скрипит скептицизм.
Она прекрасно знает, что мы не одежду тут примеряли…
Осознание этого заставляет кончики ушей вспыхнуть, слова пробкой встают в горле. А вот Фил оказывается куда смелее меня:
– В процессе!
– Может, я могу вам чем-то помочь?
Мне кажется или слышу насмешку в ее голосе?
Но Фил не теряется. Он махом снимает вампирскую рубашку и высовывает ее из примерочной. Зажмуриваюсь, чтобы не пялиться так откровенно, но не сдерживаюсь. Приоткрываю веки и сквозь ресницы любуюсь своим парнем.
– Не могли бы вы принести на размер поменьше?
– Это секонд! Здесь нет других размеров!
– Тогда я примерю другие вещи. – Фил демонстративно взвешивает в руке несколько вешалок, на которых своего часа ждут однотипные рубашки.
Продавщица бурчит под нос что-то про невоспитанную молодежь и уходит. Мы снова остаемся наедине, но вновь окунаться в страсть и головокружительные поцелуи не спешим.
– Почему ты не смотришь на меня?
– Ты без рубашки.
– Ангел… Открой глаза.
Знаю, что он наблюдает. Знаю, что лицо станет еще краснее, когда взгляну на него. Знаю, что сгусток лавы в моем животе все еще обжигает нутро.
Мотаю головой и поджимаю губы, которые готова искусать в кровь от стеснения.
Мне нравится видеть Фила
Он разочаруется? Удивится? Он…
Он берет меня за руку и кладет себе на грудь. Кожа к коже. Я чувствую его жар, его волнение, которые гонят по телу мелкую дрожь.
– Посмотри на меня.
Я подчиняюсь и в награду получаю взгляд, в котором вижу все: покорность, принятие, готовность к чему-то большему и мучительную нежность, от которой на глаза наворачиваются слезы.
– Ты боишься меня?
– Нет.
– Стесняешься?
Кивок. Его улыбка.
– Меня? Моего тела?
Нет. Конечно, нет! Но как это объяснить? Как сказать, что я стесняюсь саму себя? Своих чувств и внезапного желания, которое пугает до дрожи.
Фил так и не дожидается моего ответа. Отворачивается и, натягивая футболку, говорит:
– Прости. Я давлю на тебя. Не стоило…
– Нет! Ты не давишь. Все хорошо, правда!
И снова этот оглушающий стук. Причем на этот раз продавщица не церемонится. Она распахивает шторку и с видом голодной ищейки заглядывает в примерочную.
– Вы все или еще будете что-то мерить? – с притворной вежливостью интересуется женщина.
Фил вручает ей гору рубашек, к которым он даже не притронулся, и строит виноватое выражение лица:
– Не подошли. Очень жаль…
– То есть вы все?
– Нет. Девушка еще будет мерить платья.
Продавщица хмыкает и уходит, чтобы развесить рубашки на места, а я хмуро качаю головой.
– Не буду я ничего мерить. Пойдем отсюда лучше, пока она нас не съела.
– Примерь. Ты должна сиять на сцене. Не забывай, ты – звезда. Я – лишь твоя тень.
С этими словами Фил снимает с крючка свою куртку и выходит из примерочной. Он заботливо задергивает шторку, и мне не остается ничего, кроме как смириться. Хотя бы сделаю вид, что примеряю, а потом уже разберусь, какой прикид одолжить у Мари.
Топчусь с полминуты, так и не решаясь надеть одно из платьев. В конце концов, чтобы успокоиться, отправляю Мари сообщение с коротким вопросом: «Одолжишь что-нибудь на бал?» Ответ приходит почти сразу, и он мне не нравится.
У Мари всего одно подходящее платье, а значит, она сама наденет его.
Как по щелчку пальцев платья из секонда перестают казаться такой уж плохой идеей, а их примерка из навязанного побочного квеста превращается в основное задание.
Следующие минут двадцать я ощущаю себя героиней какого-то шоу, которая под популярные треки примеряет наряды в разных стилях, а потом эффектно появляется из примерочной. Только подиума не хватает!
