Фил терпеливо ждет меня на диванчике напротив примерочной и с энтузиазмом встречает каждый мой образ. Что-то нравится ему больше, что-то меньше, но в итоге мы оба сходимся на одном варианте.
Облегающее нежно-лиловое платье на тонких бретельках спускается до щиколоток и подчеркивает каждый изгиб фигуры. Я бы не осмелилась его выбрать, если бы не увидела зачарованное сияние в глазах Фила в тот миг, когда вышла из-за плотной шторки. Они блестят так же ярко, как платье, каждый миллиметр которого покрыт пайетками.
– Костюм диско-шара, – я двигаю бедром, наблюдая, как искрится на платье пойманный свет от ламп. Оборачиваюсь к зеркалу и замираю.
Фил поднимается с диванчика почти бесшумно. Если бы не отражение в зеркале, я бы не ожидала, что он обнимет меня со спины.
– Шикарно. – Фил упирается подбородком мне в макушку, а его ладони ложатся на мою талию. Сердце екает, когда вспоминаю наши жаркие поцелуи в примерочной, и оттого простой комплимент еще звонче отзывается в душе. – Мы должны его взять.
Нахожу ценник, прицепленный к лифу, и мысленно скрещиваю пальцы. Сумма с тремя нолями, но для меня она оказывается вполне подъемной. В других магазинах такое платье можно купить только за сумму в три раза больше.
– Я сама оплачу.
– Ангелина…
– Нет! Мое платье, и платить тоже мне.
Уверенно шагаю к примерочной, чтобы переодеться в свою одежду. Фил упрямо плетется следом.
– Я хочу порадовать тебя.
– Ты делаешь это одним своим присутствием, – ухмыляюсь я.
– Это другое.
– Разве?
– Ангел.
– Фил, – в тон ему протягиваю я и задергиваю штору. Уже из-за нее добавляю: – А порадовать меня еще будут поводы, расслабься.
Быстро переодеваюсь и сразу надеваю куртку и шапку. Выхожу с платьем и уверенно иду к кассе, где расплачиваюсь за покупку. Несмотря на то что уходим не с пустыми руками, кассирша сверлит нас грозовым взглядом.
Рука об руку мы выходим на улицу, где медленно начинает темнеть небо. Вокруг царит спокойствие выходного дня, на душе легко, а на сердце тепло и радостно. Я боюсь, что это хрупкое счастье вот-вот треснет, а потому напрягаюсь, когда на телефон Фила приходит уведомление.
Что там? Очередные угрозы и напоминания о сроках? Вести от брата, который так редко выходит на связь?
Улыбка сходит с моего лица, я пристально слежу за реакцией Фила, пока он читает сообщение. Но когда он обращается ко мне, в его голосе только спокойствие и светлое предвкушение:
– Ты была права. Вот и повод порадовать тебя нарисовался.
В последний раз я была на балете в начальной школе, когда нас всем классом вместо урока музыки повели в театр. То был «Щелкунчик», музыка из которого на долгие годы въелась в память, как и перешептывания одноклассников, что испортили мне все впечатление. Мы были детьми, и усидеть на месте дольше получаса казалось чем-то нереальным. Поэтому кто-то болтал, кто-то ползал между рядов, думая, что учитель не замечает, а кто-то засыпал, когда партии затягивались.
С тех пор мне не доводилось вновь бывать на балете, но удача и Фил все решили за меня.
– В «Чао» опять раздают билеты, – рассказывает Фил, провожая меня домой.
– Снова в галерею? – вспоминаю, как летом, когда только устроилась в «Чао», мы с Филом ходили на фотовыставку.
– Нет. Теперь – на балет в Молодежном театре. Пишут, что это дебютное выступление молодых танцоров, поэтому места на балконе отдают почти задаром.
Хмурюсь, потому что даже «задаром» может ударить по нашим кошелькам, но, когда Фил называет сумму, у меня от удивления округляются глаза. Билет стоит чуть дороже, чем две поездки на метро.
– Берем, – читая мой ответ по выражению лица, заключает Фил. – Хорошо, когда твой босс дружит с кем-то из Комитета культуры.
До балета остается еще неделя, и мы успеваем подобрать наряды для похода в театр. Я решаю идти в платье от ДиФо, которое мне подарил Фил, а сам он выбирает черную водолазку и брюки. В этой же одежде меньше чем через полмесяца он будет выступать со мной на университетском конкурсе. Но какая разница? Филу идет этот простой, но стильный образ. А правило про то, что один и тот же наряд не надевают дважды, придумали богачи.
Сугробы за окном растут день ото дня. В электронном журнале по второстепенным дисциплинам у меня становится все больше пропусков, но каждый из них мне простят. Моя вторая книга набирает объем в знаках и в сюжете. Я все больше углубляюсь в любовную линию, прекрасно отдавая себе отчет в том, кому ее посвящаю. Отношения Александры и ее возлюбленного становятся серьезнее, сложнее, и я ищу в героине поддержки, которую не могу попросить ни у родных, ни у Мари.
Родители все так же не одобряют мои отношения с Филом. Кажется, я уже слышала все, что они могли бы мне сказать на этот счет, и даже больше. Я могла бы сама говорить за них, но молчу. Не хочу ссориться, а потому просто пропускаю все нарекания мимо ушей.
То же самое делаю и с Мари. Подруга бесится, что я слишком много времени провожу с Филом. Иногда, когда говорю, что снова была у него в гостях, мне кажется, что Мари готова волосы на голове рвать из-за негодования.
