Джимболи двинулась дальше, но уже более умеренным шагом. Она все же не обладала неуемной энергией пеплохода. Несколько часов кряду дорога петляла под ее пружинистым шагом, и лишь когда тропа пошла под гору, а впереди показался Город Зависти, Джимболи понеслась, поскакала, будто сама превратилась в мерцунку. Когда она оказалась на окраине города, взгляд ее черных глаз заметался, выискивая ниточки, ниточки – чтобы тянуть их и связывать.
Ватага семилеток, играют. Вот, уже ниточка.
Одинокий позолоченный флюгер на улице голых соломенных крыш. Еще одна.
Группа скучающих, покрытых шрамами мужчин. Их взгляды липнут к прохожим, точно горячая смола. Харчевня горькуна. Лавка, набитая амулетами на удачу. И все это – ниточки.
Походка Джимболи замедлилась и изменилась. Она запрыгала. Прыг – влево-вперед, прыг – вправо-вперед, туда-сюда, без остановки, оставляя змейку следов. Вскоре дети, которых она приметила вначале, оставили игру в земляные шашки и уставились на нее.
– Лодыжка-лом? – спросил на просторечи самый смелый из них.
– Нет. – Джимболи рассмеялась и указала на свои следы. – Хоти все думай я два левый-нога. – Ее смех был заразителен, и ватага ребятишек тут же подхватила его. Вскоре улица опустела, и остались только следы женщины с двумя левыми ногами и шести ее ребятишек, точно таких же увечных.
В яме под покосившимся амбаром, ставшей их тайным логовом, дети показали Джимболи свою сокровищницу: украденные и подобранные безделушки, птичьи черепа, корсетные заколки и разбитые кубки. Ловкими пальцами Джимболи перебрала прочий хлам, предложенный ей ребятишками, – обтрепанные клочки подслушанных разговоров, сверкающие осколки сплетен, подгнившие кусочки слухов.
Вон из норы, с соломой в волосах и вставляя в бандану новые бронзовые заколки. Прыг-скок, прыг-скок – вдоль по улице, а Риттербит хвостиком – вжик-вжик.
Остановилась у лавки с амулетами, стала рассматривать их. Кончиками пальцев провела по деревянным колокольчикам, расписанным спиралями и глазами, с сожалением присвистнула сквозь зубы, заметив пузырьки в слое краски.
– Это от жара, – поспешила заверить торговка. Джимболи улыбнулась, заслышав ее косноязычный язык знати, – верный признак деловой женщины, которая пытается набить цену. – Глядите, пузырьки не лопнули, они так и держат удачу в себе.
– Это не просто жар. – Джимболи потыкала в них. – Ты взяла добрую краску, и простой жар не вспузырил бы ее. – Торговка раскрыла было рот и снова захлопнула, не желая спорить. – Это дыхание вулкана, вот что. Я и прежде такое встречала, на западе. Когда вулкану наскучит просто так клокотать, он обращает взор на город, наклоняется и дышит на него. Сперва это видно по тому, как желтеют края листьев, как куры несутся вареными яйцами, а амулеты в печи идут пузырями. Но вот когда вулкан наклоняется ближе, чтобы присмотреться получше… – Джимболи мрачно рассмеялась. – Тогда уж это всем становится ясно.
– Постой! – Торговка заметно расстроилась. – Ты что же, не купишь ничего? Куда собираешься?
– Думаешь, я останусь в этом городишке, когда на него владыка Камнелом дышит? Если у тебя есть хоть капля мозгов, ты и сама побежишь, причем скоро.
Покидая лавку, Джимболи заметила, как беспокойно косится торговка на вулкан и принимается заталкивать добро в корзину на коромысле. Казалось, стоит горе хоть чуть-чуть шевельнуться, и она, бренча товаром, побежит прочь из города.
Джимболи задержалась немного, чтобы вогнать одну из заколок в дверь дома с позолоченным флюгером, и после двинулась дальше, поигрывая в пальцах колокольчиком, который взволнованная торговка забыла потребовать назад. Она приблизилась к скучающим бездельникам и поприветствовала их так весело, будто знала, что те ее ждут.
Минут за пять убедила их, что они должны ей выпивку, и вот уже ей несут кружку рома и кусочки ананаса. Улыбка Джимболи исчезла в угощении, а после она мотнула головой в сторону лавки с амулетами.
– Удача город покидай. Вы что делать?
О чем это она?
– Удача-лавка. Та сторона. Торговка дар-имей. Она видь. Чутье, зло видь, заранее. Теперь спасайся, город-прочь. Говори вулкан гневайся.
– Гнев? Какой резон гора гневайся? – В сторону Камнелома устремилось семь укоризненных взглядов; люди с вызовом – но и не без почтения – перекрестились.
Джимболи пожала плечами и прищурилась.
– Запад люди знай, гора гневайся – знак. Знак хитроплеты дело затевай. Хитроплеты гора зажги. Но Город Зависти далеко восток. Хитроплеты здесь нет, а?
Последовало сбивчивое описание Резерва, и Джим-боли выпучила глаза, будто прежде ни о чем таком слыхом не слыхивала.
– Градоначальник хитроплеты опека-бери? – Она тихонько присвистнула. – Удивляй-нет гора гневайся. Хитроплеты большой друг получи. Спорь, они срок-долгий тут. Спорь, они число-большой, много-большой. Гляди-круг. Ищи люди странный говор. Ищи люди много-много денег имей, мера-нет-много. Гляди дом дверь заколка-торчи – знак хитроплет-спаси-дом. Труд-нет найти такой…
